Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

образам гомосексуальных отношений (сначала между мужчинами, а затем и между женщинами). В следующее десятилетие трансгендерные люди постепенно нашли свое место в коммерческом театре и на телевидении, где они впервые участвовали вне исключительно очерняющего нарратива. Эти события были показательными для изменений на общем уровне, которые сделали диссидентские сексуальные и гендерные идентичности все более приемлемыми.

Активизм сексуальных меньшинств сыграл решающую роль в этой трансформации. Диктатура прекратила деятельность Фронта освобождения гомосексуалов, но движение возродилось в полную силу, как только демократия была восстановлена. В 1984 году в Росарио было основано Движение освобождения гомосексуалов, а в Буэнос-Айресе – Аргентинское гомосексуальное сообщество (Comunidad Homosexual Argentina, CHA), две самые серьезные инициативы среди тех, что возникли в те годы. В конце 1980-х и начале 1990-х годов появились исключительно лесбийские организации, а в 1991-м – первая организация по защите трансгендерных женщин. Хотя и не без трудностей, эти группы создавали альянсы и поддерживали общественные требования.

В июле 1992 года в Буэнос-Айресе прошел первый парад геев и лесбиянок, совпавший с теми, что проходили в других странах. Около 250 человек, большинство из которых были в масках, чтобы их не узнали, прошли к Конгрессу с лозунгом «Свобода, равенство, многообразие». С тех пор марш повторялся каждый год. До 2000 года явка росла умеренно, а после – экспоненциально. К 2008 году десятки тысяч человек маршировали с открытыми лицами в столице, а также в других городах по всей стране. В 2015 году, по словам организаторов, в Буэнос-Айресе собралось 200 000 человек.

Примерно в то же время расширялся феминизм, впервые ставший массовым движением с глубокими корнями во всех классах. Его возглавляли различные организации, но наиболее заметным выражением стали Национальные женские собрания. Первое состоялось в Буэнос-Айресе в 1986 году, и в нем приняли участие около шестисот женщин. Они хотели подсветить гендерное угнетение и обсудить способы борьбы с ним. Это было открытое и неиерархическое пространство для семинаров и дискуссий, независимое от какого-либо учреждения или организации. Переезжая каждый год в другой город, собрания озвучивали требования и организовывали инициативы в отношении квот для женщин на государственных должностях, гендерного насилия, репродуктивного здоровья и права на аборт. Число участников росло с каждым годом, в 2001 году достигнув 12 000. К тому времени в них участвовали женщины из разных слоев общества: домохозяйки, рабочие, сельские работницы, студентки, кампесинос, активистки политических партий, специалистки, представительницы коренных народов и пикетерос.

Благодаря связям, сформированным на этих встречах, в 2005 году была организована Национальная кампания за право на аборт, которая основывалась на работе целого ряда инициатив, проводившихся с момента возвращения к демократии. Требования также выдвигались совместно с движениями сексуальных меньшинств, а лесбиянки, трансгендерные и бисексуальные женщины становились все более видимыми. К 2015 году число участников Национального женского собрания достигло 60 000, и требование права на аборт поднималось в публичных дебатах с беспрецедентной настойчивостью. Тем не менее руководство киршнеристов его не поддержало: оно воздержалось от представления этого вопроса в Конгрессе.

С 2015 года женское движение проводило частые демонстрации и все более резко критиковало патриархат. В июне того года оно массово заполнило улицы. После серии ужасных убийств молодых женщин начал распространяться лозунг «Ni una menos»[250], перекликающийся с «Ni una más»[251], который использовался в Мексике. Выдвигались требования положить конец фемициду[252] и лучше соблюдать закон о гендерном насилии, который был принят в 2009 году, но так и остался плохо реализованным. Ответ был ошеломляющим: около 200 000 человек вышли на марш в Буэнос-Айресе, большинство из них – женщины. Во многих городах по всей стране прошли подобные демонстрации.

В том же году и в последующие годы последовали и другие массовые демонстрации, и движение возглавила ассамблея лидеров низовых организаций и других активистов. Лозунг «Ni una menos» также вышел на международный уровень и повторялся во многих странах. В Аргентине эта практика распространилась на другие сектора и выразила солидарность с рабочими, бедняками, участниками движения за права человека, коренными народами и угнетенными меньшинствами всех видов. (В 2016 году это движение предложило и организовало беспрецедентную «женскую забастовку», которая повторилась на международном уровне.) Все это, в свою очередь, усилило требование права на аборт в гораздо большем масштабе. За короткий период феминистское движение преуспело в том, чтобы поставить под сомнение ранее нетронутые краеугольные камни патриархата, осудив не только фемицид и неравные права, но и многочисленные формы насилия в отношениях и даже в самом языке.

Границы киршнеризма и победа Макри

К концу третьего подряд срока киршнеризма страна преобразилась, хотя остались очевидные контрасты. Наиболее существенные и неоспоримые улучшения произошли в расширении или восстановлении социальных, трудовых и гражданских прав и защите прав человека. В этом отношении киршнеризм представлял собой поворотный момент в недавней истории и явный разворот тенденций, которые установились в 1990-х годах.

Еще одной областью несомненно позитивных изменений стало научное развитие. Создание нового Министерства науки, технологий и инноваций в 2007 году явно указывало на внимание и поддержку, которые киршнеризм уделял этой области. В 1980-х годах в результате десятилетий государственных расходов Аргентина достигла точки, когда могла производить и экспортировать ядерные реакторы, а вскоре и делать свои первые спутники. Однако в течение этого и следующего десятилетия эти программы лишились финансирования до такой степени, что были практически заморожены (некоторые свернули под давлением Соединенных Штатов, например весьма продвинутую программу производства баллистических ракет), и страна потеряла значительное количество ученых и технологов из-за эмиграции.

В эпоху киршнеризма эта тенденция обратилась вспять: Аргентине удалось вывести на орбиту первый геостационарный спутник местного производства и экспортировать ядерные реакторы в такие страны, как Австралия и Нидерланды, что поставило ее в ряд немногих стран, способных производить этот тип товаров. Также были достигнуты важные успехи в области нанотехнологий, биотехнологий и индустрии программного обеспечения. Национальный совет по научным и техническим исследованиям (CONICET) получил беспрецедентное финансирование, а научное производство страны значительно улучшилось во всех международных рейтингах. Годы киршнеризма также выделялись поддержкой культурного производства с весьма заметными достижениями, особенно в аудиовизуальной сфере.

С точки зрения экономики были периоды как роста, так и спада. В период с 2003 по 2011 год наблюдался один из самых высоких темпов роста ВВП в истории Аргентины (и самый высокий со столетия страны). После этого темп замедлился без снижения производства за исключением небольшого спада в 2014 году. Сельскохозяйственное производство на экспорт в 2010 году достигло рекордного уровня. Соевые бобы, в частности, были решающим фактором этого показателя, при этом мировые цены имели тенденцию к росту. В то же время промышленность добилась заметного восстановления. В отличие от других стран Латинской Америки, которые также росли в этот период, Аргентина добилась этого, не переориентируя свою экономику: наряду с сельским хозяйством промышленность и сектор услуг были движущей силой этого расширения и не