Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

отставку, а двух других уволил Конгресс, после чего президент выдвинул и получил одобрение четырех новых членов. Независимые и с солидным опытом, некоторые из них были известны своими прогрессивными взглядами. Двое были женщинами, что дало суду беспрецедентный гендерный баланс. Была внедрена новая система общественных консультаций для назначения судей, и Верховный суд вернулся к своему историческому числу пять человек.

Что касается постоянно высокого уровня демонстраций на улицах, правительство не имело четкой стратегии. С движениями пикетерос, которые выражали поддержку, оно установило теплые отношения политического союза. Некоторых лидеров назначили на второстепенные должности в правительстве. В Жужуе организация «Тупак Амару»[245], возглавляемая Милагро Сала, женщиной-колла скромного происхождения, при поддержке правительства добилась значительного регионального расширения. Однако те, кто сохранял антагонистические позиции, демонизировались. Несмотря на это, в годы Киршнера применение репрессий для контроля уличных демонстраций было серьезно ограничено. Это не предотвратило эпизоды полицейского насилия, в том числе со смертельными последствиями, но их стало сравнительно меньше, чем в предыдущие периоды. С другой стороны, в 2004 году неожиданная массовая демонстрация во главе с бизнесменом, сына которого убили преступники, потребовала ужесточения карательных полномочий государства, и Киршнер уступил этому требованию. Число случаев gatillo fácil было меньше, чем в 2000 или 2001 годах, но тем не менее оставалось высоким.

На политическом фронте было много новшеств. В соответствии с новыми политическими устремлениями 2001 года Киршнер изначально дистанцировался от своей перонистской идентичности. «Перонистский марш» не исполнялся на его кампаниях или митингах, и какое-то время его избирательные бюллетени обходились без традиционного герба Перонистской партии. Партия, с другой стороны, оставалась раздробленной и не имела четкого руководства. На парламентских выборах 2005 года Кристина Фернандес де Киршнер, жена президента, имевшая длительную политическую карьеру, успешно победила Хильду Дуальде, жену бывшего президента (который к тому времени находился с Киршнером в очень напряженных отношениях), в гонке в провинции Буэнос-Айрес, где последняя была официальным представителем Перонистской партии.

То, что тогда стало известно как «киршнеризм», объявило, что его цель – transversalidad, или «межпартийная политика». Предстояло растворить перонизм в новой политической силе, которая перегруппирует прогрессивные сектора других партий, особенно UCR. Идея вызвала сопротивление внутри Перонистской партии и продвигалась вяло. Киршнеру удалось привлечь довольно большую часть влиятельных членов радикализма, включая нескольких губернаторов и исторических лидеров, известных с тех пор как Radicales K (K-Радикалы)[246], в свое пространство – Фронт за победу (Frente para la Victoria). К нему также присоединился ряд политиков из других левых или левоцентристских партий.

Но по мере того, как срок полномочий Киршнера подходил к концу, он все больше полагался на аппарат Перонистской партии, который обеспечивал ему территориальное присутствие, от которого было трудно отказаться. Затем он попытался придать своей старой партии новую и определенно прогрессивную идентичность, чего у нее раньше никогда не было. Но некоторые из наиболее дискредитированных фигур прошлого, включая Альдо Рико, вскоре вновь появились в контексте его политики альянсов. Реперонизация правительства раздражала некиршнеристов, не сумев вызвать особого энтузиазма и среди собственных избирателей.

Всеобщие выборы 2007 года подтвердили открытый характер этих политических перестановок. Кристина Фернандес де Киршнер возглавила список правящей партии, сопровождаемая Хулио Кобосом, губернатором Мендосы и радикалом. Они победили, набрав 45 % голосов, значительно больше основной оппозиционной коалиции, Гражданской коалиции (Coalición Cívica) Элисы Каррио, которая получила 23 %. На этот раз Каррио сопровождала Социалистическая партия, которая в том году в Санта-Фе выиграла первый губернаторский пост за свою долгую историю. Все еще находясь в разгаре своего фиаско, UCR решил выдвинуть внепартийного кандидата перонистского происхождения, Роберто Лаванью, который был министром в правительстве Киршнера всего два года назад. Он получил 16 % голосов. Суммарный результат всех сил, воспринимаемых как «прогрессивные» или левые, превысил 88 %, что дает представление о политическом сдвиге, порожденном в обществе кризисом 2001 года. Открыто правые партии или те, которые казались правыми, получили лишь минимальную часть голосов.

Однако в Буэнос-Айресе произошло еще одно новшество в противоположном смысле: набрав 45 % голосов, новым мэром стал Маурисио Макри. Известный бизнесмен, ранее близкий к менемизму, пришел в политику всего за четыре года до этого и только что основал Республиканское предложение (Propuesta Republicana, PRO) – партию, которая привела его к власти. В Буэнос-Айресе и нескольких других крупных городских центрах уже был заметен рост резко антикиршнеровских настроений.

Президентства Кристины Фернандес де Киршнер

Кристина Фернандес де Киршнер вступила в должность 10 декабря 2007 года. Преемственность государственной политики Нестора Киршнера нашла свое отражение в решении сохранить главу его кабинета Альберто Фернандеса и большинство министров. Поскольку самые насущные проблемы кризиса уже были решены, новый президент объявила, что будет стремиться консолидировать основы для роста и улучшать качество институциональной среды.

Осложнения возникли сразу же. В октябре 2007 года период безответственного управления американских банков привел к финансовому кризису, последствия которого ощущались во всем мире. Кризис 2008 года был худшим в мировом капитализме с 1929 года: почти все страны вступили в рецессию, кредитование и международная торговля замедлились, бедность выросла повсеместно, инфляция ускорилась. Его последствия длились несколько лет.

По иронии судьбы финансовая изоляция Аргентины оказалась преимуществом: она не зависела от кредитов, а ее банки не испытали потрясения. Однако мировой кризис оказал влияние на торговлю. Страны Латинской Америки серьезно пострадали, включая Бразилию, которой пришлось резко девальвировать свою валюту, что повлияло на экспорт Аргентины главному торговому партнеру. Эта ситуация усугубилась сильной засухой в 2008–2009 годах, самой сильной за 50 лет, и еще почти такой же сильной в 2011–2012 годах, повлиявшей на местные культуры и скот.

Аргентинская экономика, у которой были собственные проблемы, в 2008 и 2009 годах пережила резкий спад. Она восстановилась в 2010 году, но затем испытала еще один спад в 2012-м и с тех пор развивалась медленно и неравномерно. Чтобы уменьшить последствия кризиса, правительство увеличило государственные расходы, что ослабило два столпа модели Киршнера, «двойной профицит» – фискальный и торговый.

Еще до того как стали ощущаться последствия кризиса, неожиданное противостояние потрясло политическую сцену. Международные цены на кукурузу, сою и зерно с 2005 года неуклонно росли и в начале 2008 года достигли необычайного пика. Непомерные значения принесли производителям невероятную прибыль, одновременно подтолкнув к росту внутренние цены на продовольствие. Чтобы сдержать цены и воспользоваться бумом, правительство подняло экспортные пошлины с 28 до 35 % и в марте 2008 года применило систему скользящей шкалы тарифов, которые росли или падали бы в зависимости от колебаний международных цен на конкретные продукты.

Чтобы выразить протест против этой меры, основные ассоциации агробизнеса инициировали локаут, сопровождавшийся блокированием дорог и угрозой создания преднамеренного дефицита продуктов в городах. То, что начиналось как проблема одного сектора, вскоре объединило всю политическую оппозицию и привело к первому серьезному вызову правительству Киршнер. 25 марта тысячи сторонников оппозиции, в основном из среднего или высшего секторов (многие не имели