Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Возникновение киршнеризма (2003–2007)

Когда Киршнер вступил в должность, экономика находилась на ранних стадиях зарождающегося восстановления, которое в последующие годы набрало удивительные обороты. Во время его правления инфляция оставалась низкой, а ВВП рос на 8–9 % в год. К 2005 году производство восстановилось до докризисного уровня 1998 года и в течение следующего десятилетия продолжало расти. Его движущими силами были промышленность, ориентированная на внутренний рынок, экспорт автомобилей в Бразилию и экспорт промышленных товаров (стали, алюминия) и сельскохозяйственной продукции (особенно соевых бобов, которые широко потребляются на азиатских рынках).

Основными факторами, способствовавшими такому результату, стали условия, созданные после падения де ла Руа, в основном для успокоения недовольства. Это фискальный профицит (увеличившийся за счет экспортных пошлин и отсутствия выплат по внешнему долгу), расширение потребления (стимулируемое за счет социальных расходов) и торговый профицит (подпитываемый девальвацией и высокими мировыми ценами на продукты питания). Этому также способствовал ряд мер, направленных на стимулирование местного производства товаров, которые ранее импортировались. Преемственность этой экономической политики была воплощена в преемственности министра экономики Дуальде, Роберто Лаваньи, который оставался на своем посту до конца 2005 года.

Рост благосостояния отразился в снижении безработицы и бедности и восстановлении покупательной способности зарплаты, которая в 2008 году достигла, а затем и превзошла уровень до 2001 года. Улучшению также способствовало возобновление коллективных переговоров в 2005 году и политика, направленная на поддержание уровня занятости и восстановление некоторых трудовых прав, нарушенных мерами «гибкости» предыдущих правительств. Продолжали выплачиваться коммунальные субсидии, что означало более высокий косвенный доход. После 2006 года также проводилась политика, направленная на агрессивное расширение пенсионных прав, что привело к быстрому удвоению числа пенсионеров. (Вскоре после этого была введена двухгодичная система обновления пенсий, что постепенно повысило их покупательную способность.)

Однако оставались сложные проблемы, требующие решения. Самой насущной был дефолт. Правительство начало долгие и напряженные переговоры с международными держателями облигаций, и в 2005 году 76 % из них согласились на 75-процентное сокращение основного долга – беспрецедентный уровень в истории реструктуризации – и обмен своих бумаг на другие, подлежащие оплате в более длительные сроки и на более выгодных для страны условиях. В 2010 году другая группа последовала их примеру, доведя принятие сделки, предложенной Аргентиной, до 92 % держателей облигаций. Большинство из тех, кто ее отверг, были базирующимися в Америке «фондами-стервятниками», которые купили облигации по низкой цене после дефолта и продолжали судебные тяжбы, чтобы попытаться взыскать свои вложения без какого-либо сокращения. В глазах международного сообщества твердость правительства в этих переговорах была, несомненно, оправданной (и неизбежной), учитывая памятное восстание 2001 года.

В конце 2005 года правительство также объявило о полной выплате наличными долга МВФ. Оно оправдывало эту меру как способ восстановить суверенитет государства и больше не следовать рекомендациям МВФ, которые всегда были ортодоксальными. В течение следующего десятилетия Аргентина не получала его надзорных миссий, не брала новых займов и не принимала рекомендаций, что было новшеством за последние полвека истории страны. Ценой этого стало то, что доступ Аргентины к международным займам, не только от частных инвесторов, но и от финансовых учреждений, стал крайне ограничен.

Акцент на суверенитете также был очевиден в том году на саммите Америк[244], состоявшемся в Мар-дель-Плата. Президентская встреча сосредоточилась на продвижении в создании Всеамериканской зоны свободной торговли (Free Trade Area of the Americas, FTAA), которую Соединенные Штаты стремились сформировать для содействия бизнесу с американскими компаниями. Обширная сеть общественных движений по всему континенту выступила против, и аргентинцы провели собственную массовую демонстрацию в Мар-дель-Плата, чтобы отвергнуть ее. На фоне этого давления группа народноориентированных президентов тайно согласилась заблокировать американское предложение. Нестор Киршнер, как хозяин саммита, сыграл ключевую роль в успехе миссии, в которую также входили Уго Чавес из Венесуэлы, Луис Инасиу Лула да Силва из Бразилии и Табаре Васкес из Уругвая. На историческом перепутье американский президент ушел с пустыми руками, и проект FTAA был похоронен. В этот период окреп МЕРКОСУР, и в 2006 году принял Венесуэлу в качестве полноправного члена (ее включение заняло еще несколько лет). Аргентина также укрепила свои двусторонние связи с другими державами, такими как Россия и Китай.

Эти позиции сопровождались значительным изменением дискурса и политических взглядов в стране, где до недавнего времени казалось, что единственный вариант – придерживаться свободного рынка. Киршнер стремился настроиться на требования «новой политики» восстания 2001 года и принял тон, который был критическим по отношению к неолиберализму и умеренно националистическим. Он утверждал, что государство должно снова играть заметную роль в экономике, хотя и не препятствуя функционированию рынка или потоку иностранных инвестиций. Оно должно работать совместно с местным бизнес-сообществом, чтобы укрепить внутренний рынок и улучшить положение рабочих. Во время пребывания Киршнера у власти были возобновлены ядерные разработки, восстановлена верфь Рио-Сантьяго, а почтовая служба (которая накопила значительный долг государству, находясь в руках Macri Group) была ренационализирована, как и компания, поставлявшая воду в столицу и прилегающие районы. Бюджеты на образование, университеты, науку и технологии значительно увеличились.

Наряду с этим экономическим и социальным ви́дением Киршнер стремился ассоциировать себя с наиболее прогрессивными традициями национальной политики. Он выступал за возрождение поколения молодых левых 1970-х годов, частью которого был. В то же время он энергично защищал движение за права человека, устанавливая тесные и дружеские отношения со многими его организациями, и принял меры для судебного преследования преступников последней диктатуры.

В 2003 году по инициативе Киршнера Конгресс отменил законы о «полной остановке» и «подчинении». Они уже были отменены в 1998 году, но эта отмена имела обратную силу, что позволило преследовать всех военнослужащих, причастных к нарушениям прав человека, независимо от звания. В этом новом климате ряд судей также объявили помилования, вынесенные Менемом, неконституционными (что впоследствии подтвердил Верховный суд), тем самым позволив начать судебное преследование высших командиров диктатуры. Более того, в весьма значимом жесте 24 марта 2004 года, в годовщину военного переворота, Киршнер лично отправился в Национальный военный колледж и приказал главнокомандующему армией снять портреты диктаторов Виделы и Биньоне, которые все еще украшали стены заведения. Этот образ немедленно превратился в мощную символическую веху: военная власть теперь была полностью подчинена гражданской.

Эта прогрессивная тенденция также нашла свое отражение в обновлении Верховного суда. В 2003 году он все еще состоял из менемистского «автоматического большинства»: несколько судей с довольно плохой репутацией выносили постановления сомнительной законности в угоду определенным интересам (среди прочего они вмешались, чтобы защитить Маурисио Макри от преследования за контрабанду автозапчастей). Более того, со времен правительства Дуальде они использовали угрозу отмены важнейших мер исполнительной власти в качестве инструмента для торга. Вслед за публичными демонстрациями, проведенными против Верховного суда, Киршнер настоял на импичменте нескольких его членов. Четверо в конце концов подали в