Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Однако катастрофа вызвала реакцию сопротивления и солидарности, спровоцировавших неожиданный поворот в национальной политике. В декабре требования различных пострадавших секторов быстро объединились в сеть, которая привела к массовому и продолжительному восстанию, не имеющему аналогов в национальной истории. 12 декабря тысячи пикетерос перекрыли дороги в Большом Буэнос-Айресе, Росарио, Тукумане и Мар-дель-Плата, требуя отставки президента и Кавальо, в то время как работники государственного сектора, учителя, водители такси, студенты и другие люди провели различные акции протеста по всей стране. В тот же день в столице и других городах прошла массовая демонстрация розничных торговцев. Поскольку корралито также заморозили зарплаты рабочим, фракции CGT и CTA объявили всеобщую забастовку 13 декабря, чтобы потребовать отмены этой меры. К забастовке также присоединились розничные торговцы и профсоюзы среднего сектора. Повсюду прошли многочисленные марши, некоторые привели к серьезным столкновениям с полицией.

В дополнение к протестам 14 декабря начались грабежи, которые распространились на 11 провинций. К концу этой волны протестов от рук полиции или владельцев магазинов погибло 18 человек, сотни получили ранения. Хотя грабежи были подлинной народной реакцией и давно стали частью репертуара оборонительной борьбы низших классов, несколько хорошо задокументированных случаев раскрывают соучастие местных политических лидеров и полиции, которые покинули обозначенные районы или даже участвовали в нападениях на предприятия.

19 декабря 2001 года ситуация приняла неожиданный оборот. Вечером после речи де ла Руа, в которой он объявил о введении осадного положения и отсутствии решения кризиса, группы жителей Буэнос-Айреса спонтанно начали стучать кастрюлями и сковородками возле своих домов. К десяти часам вечера сотни тысяч человек стучали кастрюлями и сковородками в странной симфонии протеста. Никто не нес политических плакатов, а тех, кто пытался вывесить баннер, заставляли его убрать. Собравшись в главных точках города, многие в полночь прошли маршем до площади Мая. Тысячи людей провели аналогичные мероприятия в Росарио, Паране, Тукумане и других частях страны. Растерявшийся президент попытался успокоить народное возмущение, объявив об отставке Кавальо. Но этого было недостаточно.

На следующее утро, когда правительство приказало разогнать демонстрантов, которые оставались перед Каса Росада с прошлой ночи, толпа окружила площадь Мая. После нескольких часов столкновений с полицией де ла Руа наконец решил уйти в отставку. Демонстрации прошли одновременно в Сантьяго-дель-Эстеро, Энтре-Риосе, Кордове, Мендосе, Неукене и других местах. Репрессии за эти два дня привели к гибели по меньшей мере 38 человек в разных уголках страны, пятеро из них скончались на площади Мая.

Хотя некоторые хотели представить это событие как «восстание среднего класса» Буэнос-Айреса, спровоцированное корралито, на самом деле это было народное восстание, плюралистическое и разнообразное по социальному составу. Оно стало частью серии событий, инициированных как средними слоями, так и народом по всей стране. «¡Que se vayan todos, que no quede ni uno solo!»[238] – политический, а не экономический лозунг – был главным, объединившим участников восстания.

Несколько десятков демонстраций, включая эскрачес (публичные осуждения), перекрытие дорог, касероласос[239] («марш пустых кастрюль») и народные восстания, прошли после декабря 2001 года, возглавляемые теми же разнообразными социальными группами. Их лозунги и требования часто объединяли стремления каждой из них. Они могли требовать положить конец корралито, но также и выплат задолженностей по зарплате и увеличение субсидий для безработных. Они были обеспокоены не только финансовыми трудностями розничных торговцев и мелких производителей, но и защитой общественного здравоохранения и образования. Требования вскоре смешались с другими, более широкими и структурными, включая всеобщую ненависть к банкам и сомнения в транснациональных корпорациях, приватизацию коммунальных компаний и неолиберальную политику, продвигаемую МВФ.

По всей стране беспорядки привели к призывам к смене власти. Толпы на улицах также требовали отставки Верховного суда и даже протестовали против Channel 13 после того, как он и другие СМИ решили не транслировать новости об одном из главных «маршей пустых кастрюль» в те дни, стараясь усмирить жителей. Демонстрации были направлены против основных столпов общественного порядка: трех ветвей власти, компаний и банков, международных финансовых организаций и СМИ.

Год после восстания ознаменовался беспрецедентными формами самоорганизации, сопротивления и солидарности. Худший момент кризиса пробудил лучшие инстинкты сотрудничества, творчества и общественного интереса среди граждан, это были необычные времена. Люди без политического опыта и те, кто его имел, объединились в беспрецедентных формах радикального прямого действия, начиная от публичных нападок (эскрачес) на политиков и захвата зданий до атак транснациональных корпораций и блокады дорог. Банкам в Буэнос-Айресе год пришлось работать за заколоченными окнами из-за частых атак со стороны вкладчиков. Самые энергичные, несомненно, составляли меньшинство, но большая часть общества сочувствовала им.

Сразу после падения де ла Руа, в период головокружительной череды временных президентов, в разных городах по всей стране начали спонтанно возникать «народные собрания». Только в Буэнос-Айресе и его окрестностях их было около 150. В течение 2002 года они демонстрировали необычайную активность, призывая к проведению десятков массовых «маршей пустых кастрюль», обсуждая, как заменить профессиональных политиков формами прямой демократии, изучая экономические решения кризиса и устанавливая прочные связи с другими общественными движениями, такими как пикетерос и empresas recuperada, которые также процветали в то время.

Готовность объединиться, несмотря на социальные различия и за их пределами, привела к трогательным демонстрациям. Например, 28 января состоялся массовый совместный марш организаций пикетерос на площади Мая. Марш получил поддержку и солидарность ассамблей Буэнос-Айреса, и тысячи людей из средних слоев общества аплодировали колоннам бедняков, марширующих по центру города. В тот день разнородная толпа скандировала: «Piquete y cacerola, la lucha es una sola!»[240] И это были не просто надежды: в те необычные времена между обедневшими средними слоями, рабочими и безработными существовало множество точек соприкосновения и совместная борьба. Складывалось ощущение, что «новая политика», как ее тогда называли, уже маячит на горизонте.

Последствия 2001 года и выход из кризиса

Ветры перемен подули, хотя и неожиданным образом. Сложное сочетание народного давления и ожиданий, местных и международных экономических ограничений и перестройки политической системы породили период непредсказуемости, который привел к новым политическим идентичностям и партиям, блестящему взлету новых лидеров (и не менее впечатляющему падению) и правительственным мерам, которые ранее были немыслимы. Партия FREPASO практически исчезла, а UCR вступил в период длительного упадка. Сильно дискредитированная, Перонистская партия была раздроблена и какое-то время не могла выбрать руководство. С разрушением традиционной партийной системы открылись возможности для новых партий занять правительственные должности и возвыситься для лидеров, которые ранее не имели влияния.

Начиная с 20 декабря всего за 13 дней сменилось пять президентов. После падения де ла Руа президент Сената временно взял на себя управление страной и быстро созвал