Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

отношения. Заметим в скобках: византийская императрица Ирина, супруга императора-иконоборца Константина и мать императора Льва, была дочерью хазарского кагана и до крещения носила тюркское имя Чичак – «цветок».

В середине VIII века часть хазарской знати приняла иудаизм – очевидно, под влиянием еврейских общин приморских торговых городов. Между иудео-хазарами и их сородичами, сохранившими традиционные тюркские верования, долгое время шла борьба, пока в первой трети XI века хазарские иудеи не подчинили себе каганов и не установили иудаизм в качестве государственной религии. Вслед за этим и внешняя политика Хазарского каганата была радикально изменена, дружба с Византией сменилась жестокой враждой. На протяжении следующего столетия между империей и каганатом шла борьба за контроль над городами Восточного Причерноморья. В эту борьбу были втянуты славяне и варяги, то есть складывающаяся Русь.

Под 859 годом Нестор помещает сообщение о том, что «козари имаху [дань] на полянехъ, и на северехъ, и на вятичехъ, имаху по беле и веверице с дыма»[186], то есть славяне, жившие на среднем Днепре, в бассейнах Десны и Оки, платили хазарам дань, и немалую, серебром и пушниной (бела – серебряная монета, веверица – белка)[187]. Варяжские князья освободили славян от этой дани, чем, видимо, и объясняется успешное объединение южнорусских земель под их властью. На протяжении последующего столетия отношения Хазарии и Руси были враждебными. Усиливающаяся Русь стремилась отобрать у Хазарии роль державы, доминирующей в регионе, то есть самой сделаться каганатом. И в этом противостоянии Русь неизбежно становилась союзницей Византии.

Но вернемся в Таматарху.

Результаты многолетних раскопок дают возможность воссоздать облик этого многолюдного, шумного приморского города.

Дома, лепившиеся тесно друг к другу вдоль его улиц, одноэтажные, по большей части прямоугольные в плане, могли быть четырехстенными, небольшими (3 × 3, 3 × 4 м) или сравнительно объемными, площадью до 20 м2; в этом случае они имели пятую стену, разделяющую внутреннее пространство на две комнаты. Строились они на заглубленных в грунт каменных цоколях, кладка которых выполнялась обычно в технике «елочки» (opus spicatum, что в переводе с латыни значит «наподобие колоса»). Высота кладки цоколя могла достигать почти полутора метров, хотя обычно она возводилась на полметра-метр. Камень – известняк, плитняк, дикарный камень – добывался, как правило, из руин древних зданий и оборонительных сооружений. Связующий раствор приготовлялся из земли, суглинка, глины. Стены складывались из сырцового (саманного) кирпича; лишь изредка попадаются полностью каменные постройки. Полы делались из утрамбованной земли или глины с добавлением золы. Печи-тандыры, квадратные в плане, топились соломой. Крыши чаще всего покрывались морской травой – «камкой», обладающей свойством сохнуть, но не гнить; очень богатые хозяева покрывали свои жилища черепицей.

Дома и прилегающие к ним небольшие хозяйственные участки выстраивались вдоль улиц, мощенных плитняком и щебнем. Зелени в городе было мало, а пыли много, но это не мешало его жителям целые дни проводить под открытым небом: на базаре, на площадях возле колодцев, в порту или же под навесами в своих лавочках и мастерских. Главные улицы, по всей вероятности, тянулись от городских ворот к морю, сохраняя черты регулярной планировки античного времени.

Город был окружен оборонительной стеной, которая представляла собой кладку из сырцовых кирпичей, обложенную изнутри и снаружи каменным панцирем. В основании стены находился невысокий и узкий глинобитный вал. Камни скреплялись связующим раствором, приготовленным на смеси глины и песка. Как предполагают исследователи, над сырцово-каменной стеной возвышались деревянные конструкции – галереи, бойницы, смотровые вышки, – однако никаких остатков таких конструкций обнаружить не удалось. Стратиграфические наблюдения показали, что стена была построена не позднее середины – второй половины IX века. Она пережила захват города врагами и пожар в третьей четверти X века и продолжала служить делу обороны города еще лет 250–270. В первой трети XIII века с Тмутараканью случилась новая беда: культурный слой опять перекрыт мощными пожарными отложениями. На сей раз стена была разрушена и более на старой линии не восстанавливалась.

На раскопанных участках города всюду хорошо прослеживаются две прослойки пожарища, отделенные друг от друга культурными наслоениями, образовавшимися за два с половиной столетия. Нижний горелый слой местами достигает 60-сантиметровой толщины. Изучение профилей показало, что страшный огонь бушевал во всем городе одновременно. Пожар сопровождался многочисленными разрушениями. Так, например, в раскопе № 23 в 1954 году были обнаружены и детально исследованы три примыкающих друг к другу жилых дома. Вещевые материалы показывают, что дома выстроены в середине IX века, а сгорели и были уничтожены примерно в третьей четверти X века. Такая же датировка разрушительного бедствия получена и при изучении фрагментов оборонительной стены. Эти данные вполне согласуются с сообщениями письменных источников о военных походах русского князя Святослава Игоревича и о разгроме Хазарского каганата в 965–968 годах[188]. По всей вероятности, Таматарха была взята воинами Святослава и предана огню как один из главных вражеских городов.

Впрочем, жизнь на пепелище возобновилась очень скоро: между пожарным слоем и следующими культурными напластованиями нет прослойки пустого балластного грунта.

Население Тмутаракани было, по-видимому, пестрым – многоразличным по внешнему виду, по языку, по вере. Археологические материалы и письменные источники показывают, что здесь жили православные греки, иудео-хазары и евреи, армяне, адыги, аланы, а с конца X века и славяне-русичи. При раскопках в одном месте найден православный крестик; в другом – бронзовая кадильница; в третьем – бронзовый перстень с надписью по-гречески: «Господи, помоги рабу Твоему Николаю». На некоторых камнях встречаются тюркские тамги – священные родовые знаки. Найдены весовые гирьки с крестами и с шестиконечными звездами. В кладке одного из домов была обнаружена надгробная плита с еврейской надписью и с изображением семисвечника; в разных местах выявлено еще восемь надгробных стел без надписей, но с иудейской символикой.

Примечательный факт: все иудейские надгробия обнаружены в каменных кладках домов – их взяли с кладбища и использовали для строительных целей. Такая же картина наблюдается и в других средневековых поселениях Таманского полуострова, в частности в Фанагории, где найдено несколько десятков надгробных стел. На некоторых стелах, помимо иудейских символов, выбиты тюркские тамги; можно предполагать, что они создавались как надгробия тюрко-хазар, принявших иудаизм. Вероятно, где-то вблизи Таматархи и Фанагории (расстояние между ними, напомню, всего 20 км) находилось большое иудейское кладбище, откуда жители этих городов брали плиты, восполняя дефицит строительного камня. Такое применение надгробных памятников возможно было в том случае, если кладбище не охранялось или вовсе было заброшено. Эти факты указывают на то, что в Таматархе и ее окрестностях существовала многочисленная иудейская община (некоторые арабские источники именуют Таматарху «еврейским городом»); однако в какие-то периоды иудеи подвергались здесь суровым гонениям. Все это хорошо согласуется с сообщениями письменных источников о принятии хазарской верхушкой иудейской