Из огня да в полымя - Александр Капков

и утром, на кухне. Шевина не было, а разговаривать с Осицким не хотелось. На все попытки Леонида уязвить его Антон не реагировал. В конце концов Осицкого урезонил Старич. А вот на ужин его не позвали. Серб принес ему кусок пирога и стакан божоле. Можно сказать, что этот день прошел вполне мирно, чего нельзя было сказать о следующем. Утром, за завтраком, Шевин открыл, наконец, свой план.

– Попробуем сыграть на его честолюбии и желании жить, – объявил он, неприятно усмехаясь. – Щеглов съездил в Россию и тем самым подтвердил реальность МОЦР. И если его поставить перед фактом, что эта организация находится полностью под контролем чекистов, то он окажется в очень неловком положении. С его-то опытом и знанием жизни не разглядеть окружавшую его в России фальшь и игру – совершенно непростительно. Я думаю, что для него это станет ударом. И тогда стоит предложить ему выбор: или пистолет с одним патроном, или сотрудничество.

– Он выберет пистолет, – сказал Антон.

– Может, – согласился Шевин. – В таком случае одним врагом Советского государства станет меньше. Это своего рода рулетка. Но других вариантов вербовки я не вижу.

– Можно просто ее не проводить, – заметил Антон.

– Резидент дал нам добро. Ему очень нужен человек рядом с генералом Кутеповым. Мы поставим перед ним альтернативу. Я уверен, что у нас все получится.

– Он потребует доказательств, – сказал Осицкий. – Без них Щеглова к стенке не припрешь.

– А свидетель? – Шевин показал на Антона. – Он и докажет. Приведет нужные примеры.

– Так вот для чего я вам понадобился! – с иронией воскликнул Изломин. – А почему он должен мне верить? Комсомольского билета у меня нет.

– Поверит, если не дурак. А дурак нам не подойдет.

Шевин хлопнул себя по коленке.

– Нам стоит попробовать. Но предварительно мне нужно доложить Конродису. Вы же будете ждать меня здесь. И когда я вернусь, будем решать, как вам лучше связаться с Щегловым. Уже сегодня надо подготовить место для вербовки.

Шевин встал со стула и направился к двери.

– Подождите, – сказал Антон. – Я хочу поехать к резиденту вместе с вами. Хочу убедиться лично, что он в курсе вашего бонапартистского плана. И лишь в этом случае я выполню ваше задание.

– Исключено! – Шевин мгновенно изменился в лице.

Он теперь и не старался спрятать свои эмоции по отношению к Антону.

– Будет вам капризничать, Изломин. Я не буду ради вас менять устоявшийся порядок.

– А я отказываюсь встречаться с Щегловым, пока не поговорю с резидентом, хотя бы по телефону, – заявил Антон. – Имею на это право. А вам без меня Щеглова на встречу не вызвать. Даже если позвоните от моего имени, он станет проверять информацию, прежде чем поехать. И уж точно приедет не один.

Шевин в бешенстве рванулся к нему, но тут же взял себя в руки и вышел из кухни, резко захлопнув дверь. За ним следом вышел и Осицкий. С Антоном остался один Старич. Антон допивал кофе, раздумывая, что же ему делать. Шевин пусть побесится, это даже приятно. Но нужно и о себе позаботиться. Он прислушался. В коридоре слышались голоса Шевина и Осицкого. Если они оба там, значит, во дворе никого нет. Дверь, ведущая во двор, закрыта. Но он знал, что ключ лежит на полочке с декоративной посудой. На случай быстрого бегства. Ему стоит попробовать бежать этим путем. И прямо сейчас. В рубашке и жилете, без пиджака он, конечно, будет удивлять парижан своей экстравагантностью. Но все же это его шанс. Главное удрать из дома, а что делать дальше, он решит. В кармашке жилета лежала стофранковая купюра. Значит, он сможет уехать. Антону оставалось нейтрализовать Старича. И все. Можно бежать. Серб предпочитал вино чаю и кофе в любое время дня. И бутылка его любимого божоле стояла на столе. Антон протянул руку, словно заинтересовавшись этикеткой, и резко схватив ее, опустил на голову ничего не успевшего понять Старича. Серб повалился головой на стол. Вино из разбитой бутылки стекало у него по волосам. Антон выскочил из-за стола и подбежал к двери. Повернул ключ в замке, дернул ручку. Дверь открылась. Он выбежал во двор и огляделся. Из двора мимо соседнего дома вел узкий проход. Он бросился туда и тут же отпрянул. Навстречу ему шел Митошин. Тот, как оказалось, часто пользовался этим ходом. Увидев Антона, он все понял и укоризненно покачал головой. Сзади послышался крик. Антон обернулся. Из двери показался Шевин с пистолетом в руке.

– Куда же вы, Изломин? – спросил он с усмешкой. – Не терпится покинуть наш гостеприимный кров? Ну, все! Шутки кончились.

Он обратился к есаулу.

– Теперь ты отвечаешь за него. И отвечаешь головой. И делай, что хочешь. о, чтобы этот милый мальчик к вечеру был согласен нам помогать. И серьезно, без дураков.

Тут-то всё и началось. Митошин и Осицкий привели Антона в подвал, посадили на стул лицом к спинке и привязали руки к стулу. В окружении шкафов с лежащими на полках бутылками, Антон почувствовал себя точно в камере пыток. Пришедший в себя Старич мстительно наблюдал за происходящим. Есаул взял широкий кожаный ремень и показал Антону.

– Я умею им пользоваться, – похвастался он. – И сейчас продемонстрирую на тебе свое умение.

– Жаль, – сказал Антон.

– Чего? – не понял Митошин. – Себя?

– Нет. Жаль, что ты носишь такой же чин, как и есаул Агапов. Вот тот был настоящим казаком, а в благородстве и мужестве дал бы тебе сто очков вперед.

Митошин ощерил по-волчьи зубы и нанес первый удар. Спина точно взорвалась от боли. Изломин с трудом подавил стон. Следующие удары ремня он терпел также молча, прикусив до крови губу. Его хлестали до тех пор, пока он не потерял сознание. И лишь после этого оставили в покое. Он смутно помнил, как его подняли на второй этаж, протащили по коридору и бросили на кровать. Придя в себя, Антон занялся обследованием спины, насколько это было возможно. В общем-то, есаул свое дело знал. Кровь выступила не везде. Он убедился в этом, сняв жилет и рубашку. Боль постепенно затихла, но лежать приходилось только на животе. Обед ему принес Старич. А на ужин он уже смог спуститься сам.

Сегодня он чувствовал себя не в лучшей форме. Сволочи! Что же