Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

Именно она, наблюдая мучительные перепады настроения мужа от черной меланхолии и потерянности к неудержимому вдохновению и эйфории, настаивает, чтобы Шабтай Цви поехал к молодому раввину Натану из Газы, который был известен излечением душевных недугов.

Натана из Газы можно смело назвать средневековым психоаналитиком. К нему приходили люди, душа которых была неспокойна, а он вел с ними регулярные беседы, и те выздоравливали. Натан из Газы изучает мистическое учение каббалы Исаака Лурии, основная визионерская идея которой заключается в личной ответственности и необходимости внутренней работы каждого человека над освобождением искр божественного света из скорлуп зла. Проще говоря: каждый ответственен за то, в каком мире мы живем, и, развиваясь внутренне, мы можем больше влиять на окружающий мир, на его очищение, оздоровление. В частности, Натан предписывает своим «пациентам» так называемую практику исправления мира, «тиккун олам», описанную Исааком Лурией и разработанную Натаном из Газы в форме системы медитаций.

Встреча с Шабтаем Цви становится особенной для Натана из Газы. Познакомившись с ним, Натан переживает ряд видений и приходит к выводу, что странное поведение и симптомы Шабтая вызваны божественным светом необычайной силы, бьющимся в скорлупе «клипот», отпавшей от бога зла (а в те времена Шабтая считали умалишенным, да и многие современные исследователи полагают, что он просто страдал тяжелым маниакально-депрессивным психозом). Иными словами, Натан формулирует смыслы для терзающих Шабтая симптомов и страданий, а также помогает понять суть его предназначения. А именно: транслировать людям идеи исправления мира и проживать их через себя в предельной форме. Шабтай Цви начинает чувствовать мессианскую задачу.

Дальнейшие приключения Шабтая Цви и Натана из Газы были многочисленными и впечатляющими, но я хочу рассказать лишь о кульминации их пути.

Шабтай обладает невероятной харизмой и пророческим даром, а с тех пор, как он получает от Натана фундамент смыслов, становится одиозной фигурой своего времени. Его слава стремительно растет. Во времена, когда не было ни телевидения, ни интернета, повсюду — от Испанской до Польской империи — евреи узнавали о Шабтае и, изнуренные погромами и притеснениями, обретали надежду на Избавление: «Мессия пришел!»

Шабтая Цви посещает видение, что он должен идти с двенадцатью ближайшими сподвижниками и Сарой к султану Мехмету IV и экстатическим пением псалмов склонить того к решению отдать ему трон, дабы Шабтай Цви создал свободное Царство для притесняемых евреев мира. Можно ли придумать что-то еще более абсурдное? Тем не менее Шабтай Цви со спутниками отправляются в путь.

Вместо трона султан наградил странника тюрьмой и вскоре собирался казнить. Но неожиданно и визири султана, вступавшие в беседу с Шабтаем в застенках, и сам султан, все же предоставивший ему аудиенцию, проникается идеями странствующего еврея. В тюрьме ему создают поистине королевские условия, а также — по его требованию — предоставляют лучших суфийских учителей.

Через некоторое время Шабтай Цви публично объявляет, что принимает ислам, не отказываясь при этом от иудаизма. Это намерение можно считать максимальной степенью противоречия и парадокса для рационального сознания.

Известие производит катастрофический эффект и большинством евреев воспринимается просто как грандиозное предательство. Натан из Газы, в свою очередь, интерпретирует поступок Шабтая Цви в парадигме «тиккун олам» и «клипот». Он утверждает: для того чтобы извлечь истинный божественный свет, нужно погрузиться в самые темные недра зла (ислам для иудея — вполне подходящая метафора), так что Шабтай через себя проживает, выражаясь современным психоаналитическим языком, процесс интеграции Тени, тех зерен смысла, которые искажены их непониманием, а также удерживает в себе противоположностей. Нужно упомянуть: в мифологии лурианской каббалы считается, что мировая катастрофа наступила оттого, что в неких небесных сосудах, наполненных божественным светом, создалось невыносимое напряжение между их маскулинной и фемининной частями, то есть энергетическими противоположностями, полюсами, отчего сосуды лопнули, потому-то божественный свет распался искрами в нижний мир, на землю, и был поглощен скорлупами зла. То есть один из путей «починки мира» — это навык выдерживать конфликт противоположностей в себе. Так что Шабтай Цви в интерпретации Натана из Газы достиг венца индивидуации, духовного пути воплощения и проявления Самости.

На деле решение Шабтая Цви имело значение не только для его личной судьбы, но и для общества: евреи, испытавшие жесточайшее разочарование в надежде на спасение посредством Мессии, понимают, что нужно опираться на себя. Что спасение и избавление — плод труда каждой общины и каждого ее члена, и оно не придет само собой стараниями какого бы то ни было смельчака и авторитета.

А в Османской империи, благодаря близости Шабтая Цви к султану (Шабтай даже стал учителем его сына), на какое-то время существенно улучшается положение евреев.

Существует предание, что в середине XVIII века умерший Шабтай Цви являлся основателю хасидизма (это более позднее направление иудейской мистики) Баал-Шем-Тову с сомнениями в правильности своего пути и с просьбой снять с него грехи. В иудаизме есть идея, что Искупление совершается через связь человека с человеком, души с душой. То есть, при всей одиозности, дерзости намерений, мы снова видим в мифологии этого персонажа идею глубоких сомнений и рефлексии, как и в образе Христа, и это принципиально отличает их от ложных кумиров, лидеров тоталитарных сект и культов.

О чем эта история? О том, что духовный путь — это всегда поиск, это всегда сомнения и на этом пути нам нужна поддержка друг друга.

Кто-то может склоняться к идее, что жизнь сама по себе не имеет смысла и наша задача — этот смысл для нее придумать, создать. Это такой экзистенциальный подход. А кому-то ближе мысль, что жизнь изначально имеет заложенный, предопределенный смысл, а нам нужно обнаружить, расшифровать и воплотить его. Это, скорее, религиозный или мистический подход. Так или иначе, поиск смысла — это путь, который требует ежедневных шагов. Как писал мистик, художник и поэт Джебран Халиль, «ваша каждодневная жизнь — это и есть ваш храм и ваша религия».

Зачем зло?

При слове «духовность» у многих возникают ассоциации с чем-то прекрасным, возвышенным. Но при этом мы понимаем, что в мире много зла, боли. Если воспринимать духовность лишь как красивую практику, получится, что мы оставим ей в жизни не такое уж большое пространство. А есть ли на самом деле духовность в постижении природы зла?

«Зачем вообще существует зло?» — мы задаемся таким вопросом, столкнувшись с переживанием несправедливости, бессилия, отчаяния. Короткий ответ: ни за чем. Зло — просто как зло — нам не нужно. Скорее, следовало бы задаться вопросом: как быть с тем, что зло неизбежно, что оно прочно вплетено и в историю, и в повседневность?