Психосинтез. Принципы и техники - Роберто Ассаджиоли

для того, чтобы осознать свою самоидентичность, полезно пройти процесс разотождествления[11]. Обсуждение данного предмета с пациентом вполне можно «зафиксировать» на этом этапе, отложив вопрос о высшем бессознательном или сверхсознательном и духовном «Я» на гораздо более поздние этапы лечения. На ранних стадиях мы углубляемся в этот вопрос только в том случае, если пациент, пришедший к нам, уже столкнулся с проблемами духовного или религиозного характера. Нужно общаться с пациентом на уровне того, что занимает его больше всего на данный момент, — тогда можно уверенно завладеть его интересом и создать необходимое взаимопонимание. Так что на практике мы имеем дело не с жестко определенной системой, а с той или иной степенью соответствия данной ситуации актуальным потребностям пациента, которые различны на разных этапах его жизни.

Еще несколько слов о способах представлений высшего «Я»: как правило, одно и то же объяснение не годится для всех пациентов, но, хотя бы немного зная пациента и его менталитет, можно с легкостью варьировать описание так, чтобы оно соответствовало конкретному случаю. Для религиозных людей мы можем сказать, что это нейтральный психологический термин для обозначения души; для агностиков мы используем их язык: высказываем гипотезу, что в человеке существует высший центр, и сообщаем о множестве свидетельств того, как многие люди (некоторые из них были с Запада, большинство же — с Востока) непосредственно осознавали содержание сверхсознательного и осознавали «Я». Например, можно процитировать что-нибудь из «Космического сознания» Бака или «Tertium Organum» Успенского, а также из восточной и западной (платонической) философии. В частности, пациенту может быть сказано: «Есть свидетельства непосредственного осознания — будь то через мгновенное просветление или с помощью упражнений на концентрацию сознания — того, что такие реальности существуют. Если вас это заинтересует и если этого будет требовать лечение, то позже мы может исследовать данный вопрос более глубоко».

Таким образом, мы приспосабливаем наше объяснение к менталитету и терминологии пациента. Мы переводим наши нейтральные термины — такие, как «я» или «сверхсознательное», — в его систему восприятия.

Нередко пациентов интересуют качественные особенности «Я» и так называемого высшего опыта. В таких случаях мы объясняем им некоторые из наиболее важных характеристик. Основное качество — это переживание синтеза или осознание индивидуальности и универсальности. Чтобы отличить малое «я» от высшего «Я», нужно знать, что малое, «я» остро сознает себя как отдельного индивида, ощущает чувство экзистенциального одиночества и разъединенности. Высшее «Я», напротив, переживает чувство свободы, расширения, общения с другими «Я» и с реальностью — это поистине чувство Универсальности. Оно одновременно чувствует себя индивидуальностью и частью целого.

«Я» (с заглавной буквы) нередко ошибочно принимают, за центральную идею психосинтеза, которая отличает его от прочих психотерапевтических подходов. Если бы это было так, тогда психосинтез представлял бы собой лишь попытку развития способности пациента объединять свою жизнь вокруг духовного «Я». Это является правдой только отчасти, потому что на личностном уровне психосинтетический подход может привнести в психотерапию образование и самореализацию не только одно это.

Поскольку все, к чему мы стремимся применительно ко многим нашим пациентам, это качественный психосинтез, то основной идеей, вокруг которой строится весь «персональный» психосинтез, является идея личного «я» — «вершины» сознания и самоосознания — наряду с реализацией этого «я» и использованием направляющей воли «я».

ВОЛЯ

Мы подчеркиваем, что воля представляет собой функцию, наиболее тесно связанную с «Я». Нас могут упрекнуть в воскрешении того понимания воли, которое было характерно для психологии XIX века, но последнее базировалось в основном на сознательных сторонах личности и отвергало бессознательные силы* роль которых отмечали Фрейд, Юнг и другие.

В психосинтезе важно различать желания, основанные на бессознательной мотивации, и истинную волю личного «я». Мы считаем, что существует «бессознательная воля» высшего «Я», которая всегда стремится направить личность туда, куда хочет духовное «Я». Одна из целей духовного психосинтеза как раз и заключается в том, чтобы сделать эту «бессознательную волю» духовного «Я» сознательным переживанием.

Различия между бессознательным мотивом и сознательной мотивацией будут обрисованы подробнее несколько позже (см. «Техника развития воли»).

Мы считаем, что предпочтительнее говорить о «сверхсознательной воле», подразумевая, что она действует на уровне, не осознаваемом личным «я». Разумеется, все, что не осознается личным «я», может быть названо «бессознательным», включая низшую, среднюю и высшую его части. Но нам кажется, что если есть возможность, то лучше указывать конкретный уровень, о котором идет речь, и употреблять слово «сверхсознательное» для обозначения высшего бессознательного, хотя, поступая так, мы применяем его в «нейтральном», описательном смысле.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ «ЦЕННОСТИ»

Исподьзуя слово «сверх», мы уже оцениваем данное понятие, мы предполагаем, что «сверхсознательная воля» превосходит сознательное личное «я», и здесь возникает проблема, которую можно назвать проблемой «неизбежности определения «ценности». Многие психологи, которые отказались от понятия «ценности», тем не менее продолжают выносить об этой «ценности» суждения, не отдавая себе в этом отчета. Разумеется, лучше делать это сознательно и намеренно. Рассмотрим это на примере: разница между нами и. магнитофоном в том, что мы не замечаем тиканья часов и других звуков, когда разговариваем, — они для нас не представляют важности, или, иначе, «ценности». Для магнитофона же не существует этого различия; встроенный в него микрофон не делает разницы между осмысленными звуками и пустым шумом — они имеют для него одинаковую ценность, и он регистрирует лишь их интенсивность. Мы, к счастью, обладаем функцией внимания, обеспечивающей нам возможность постоянного «выбора» и возможность оценочных суждений.

В связи с этим интересно отметить, что в последние годы все больше клиницистов начинают говорить о проблеме ценностей в психотерапии, о соотношении ценностей терапевта и пациента, о том, когда терапевту следует «раскрывать» свои ценности и следует ли ему вообще их «раскрывать», и о том, как он может помочь пациенту обрести более высокие ценности и т. д. Вопроса о ценностях невозможно избежать, поэтому мы обсудим эту проблему.

Настойчивое сопротивление понятию «ценности» со стороны многих психологов можно объяснить, как нам кажется, с исторической точки зрения. В XVIII веке существовала устоявшаяся система так называемых объективных ценностей, этических и религиозных, насильно навязанных извне, часто ригидных и порой довольно бесчеловечных. Результатом такого положения вещей с неизбежностью стало восстание против авторитарных ценностей и теорий, и в итоге маятник отклонился в сторону другой крайности. Теперь пришло время попытаться найти середину, эмпирически установить относительные ценности, основанные на жизненных критериях. Мы настаиваем на прилагательном «относительный», потому что ценность любых величайших этических и духовных принципов в психологическом смысле рассматривается всегда только относительно индивида, его возраста, положения и уровня, достигнутых им в процессе психотерапевтических занятий.

ОЦЕНКА ВЫСШИХ СТОРОН