Все дело в маме. Работа с фигурой матери в психотерапии. Практики, упражнения, исследования - Юлия Зотова

Если для матери родительская роль грандиозна и непогрешима, то она неизбежно оказывается связана с угрозой провала. Мама в этом случае, с одной стороны, фокусируется на блестящем исполнении этой роли и переживании себя успешной, поскольку от этого зависит ее внутреннее благополучие. С другой стороны, она подвержена невыносимому страху и стыду за каждое движение ребенка, которое может нести угрозу ее идеальному образу. При этих условиях невозможно воспринять ребенка как отдельного субъекта: он становится продолжением матери, которое должно приносить удовлетворение, гордость, подтверждать ее состоятельность. Психологи называют это нарциссическим расширением, так как мать распространяет свое идеальное Я и на ребенка тоже.

Живой материнский опыт включает всю гамму чувств, в том числе сложных для признания и проживания, и это абсолютно нормально. Деструктивным будет застревание в каком-либо негативном чувстве и его превалировании над прочими состояниями. Яркими примерами являются враждебность, отвращение матери к ребенку или ужас перед ним.

Враждебность можно заметить, когда маму все раздражает в собственном ребенке, она видит в нем множество недостатков, сожалеет о его появлении, приписывает ему злонамеренные мотивы, борется с ним, преследует. Для мамы дети выглядят маленькими демонами, исчадиями ада, сложными и испорченными. Ребенок презентуется как «плохой».

Отвращение бывает даже сложнее распознать, чем враждебность. Оно может выглядеть как холодность, неуловимость матери или высокомерие.

Испытывая глубокое отторжение и неприязнь к ребенку, мать старается любой ценой избавиться от контакта с ним: критикуя, дистанцируясь, избегая. Она тяготится проявлениями детской любви, переживает их как навязчивость, вторжение, перенапрягается и переполняется от контакта с ребенком. Ребенок воспринимается как обуза, прилипала, ненасыщаемый.

Рождение и взросление детей вызывают большое количество изменений в жизненном укладе и самовосприятии женщины. Если изменения пугают женщину, то появление и проявления ребенка несут угрозу ее идентичности, ощущаются как разрушающие ее жизнь и представления о себе, она будет испытывать неконтролируемый страх перед ним. Ребенок видится эдаким «чужим», агрессором, источником постоянной угрозы.

Мама растит ребенка из своего профицита, вкладывая в него ресурсы – временны́е, физические и психологические. Долг детей перед родителями должен быть оплачен в будущем, а не в прошлом, то есть передан далее следующим поколениям. Мать передает детям эстафету жизни, а они должны передать ее дальше.

Если это движение любви нарушено, то возникает конфигурация, в которой мать восполняет свой дефицит, используя ребенка, или ничего не может ему дать, чувствуя себя пустой и беспомощной. Нарушается течение энергии от родителя к ребенку: блокируется или разворачивается вспять. Мама может также ощущать себя недостаточной или токсичной, вредной для ребенка. Ей кажется, что это он ей может дать что-то – или она может у него отнять. Восприятие ребенка как ресурса – это дорога для бессознательного использования: он питает материнскую психику и дает ей опору. Если мама пытается уберечь ребенка от своего вредоносного влияния, то она испытывает невозможность отдавать, отстраняется и самоустраняется, либо прибегает к крайней форме – саморазрушению или выбору не иметь детей.

И наконец, мать может выглядеть функциональной, исполняя все необходимые ритуалы по уходу и воспитанию. Однако она не проживает свое материнство, не включается в него эмоционально. Формальная, внешняя реализация материнского долга при самой активной деятельности не перерастает во внутреннюю ценность, не воспринимается как значимая часть своей жизни. Материнская роль поддерживается рационально-волевыми мотивами, при этом эмоционально-чувственный аспект вытесняется. Тогда на весь период жизни, связанный с материнством, женщина смотрит как на бесконечный рутинный сериал.

Возможно, эту главу вам было тяжело читать. Хотим еще раз подчеркнуть, что все эти крайние проявления являются следствием тяжелого персонального опыта, выпавшего на долю женщины. Вместо порицания и самообвинения мы предлагаем вам взглянуть на эти истории с пониманием, сочувствием и надеждой на исцеление.

➧Практика

Рекомендуем посмотреть фильмы, в которых раскрыты особенности проявлений и переживаний дисфункционального материнства:

• «Голодные сердца»;

• «Что-то не так с Кевином»;

• «Черный лебедь»;

• «Нелюбовь»;

• «Август»;

• «Чрево»;

• «Мой сын для меня»;

• «Талли».

Психолог как «достаточно хорошая мать»

Сложно отрицать, что основная роль психолога в терапии для клиента – роль «достаточно хорошей матери». Это обусловлено множеством факторов:

1. Психика формируется и может меняться только в значимых отношениях, поэтому фигура психолога для клиента становится сопоставимой с родительской.

2. Неравнозначность ролей: клиент склонен к регрессии, нуждающейся детской позиции, а у психолога роль помогающая и экспертная, «дающая».

3. Переживание близости в контакте позволяет клиенту проецировать на психолога свой детский опыт, а профессиональная позиция «я для тебя» включает психолога в идентификацию с родительской фигурой.

4. В целом отношения помощи способны вести к воспроизведению отношений в детско-родительской паре.

Таким образом, психолог может избежать рамки доминирующего материнского архетипа только в краткосрочной проблемно-ориентированной работе или в роли коуча. В более длительной психотерапии терапевт автоматически попадает в материнскую позицию. Важно, чтобы это не было бессознательным захватом и отыгрыванием, которое приводит к деструктивным стратегиям:

1. Психолог вываливает на клиента свой неотрефлексированный опыт.

2. Психолог включает в клиентский опыт дополняющий контрперенос и становится для клиента той мамой, которая у него уже была.

3. Психолог выстраивает свою работу с клиентом, исходя из мифа об идеальной или ужасной (Великой) матери.

4. Психолог всеми силами избегает материнской позиции из страха перед наводнением и поглощением сложными эмоциональными переживаниями и либо исчезает из контакта, либо становится холодным, отвергающим, дистантным.

Для профессиональной работы психологу стоит обрабатывать свой детско-родительский опыт в личной психотерапии, рефлексировать перенос и контрперенос в супервизии, не бояться влиятельности материнской роли в психотерапии, позволить себе опереться на ее ресурсы и функции, а также руководствоваться не абстрактно-мифологическим представлением, а четким пониманием механизмов.

Независимо от пола и возраста, психолог учится устанавливать контакт с клиентом. Во всех направлениях и методах психотерапии базовые навыки одинаковы и соотносятся с материнскими функциями. А как же папа? Отцовские функции в психотерапии реализованы через сеттинг, этические нормы, супервизорскую поддержку (тот самый третий в диаде «психолог – клиент»).

Остановимся подробнее на соотнесении материнских функций и базовых навыков психотерапевта.

Функция присутствия («Я для тебя»)

Присутствовать – означает находиться «при сути». Быть своей сутью при сути Другого, своей жизнью при жизни Другого.

Позиция «быть для клиента» – основная в работе консультанта. Мать сонастраивается и откликается, развернута собой к ребенку. Так и психолог произвольно и осознанно использует свой психический ресурс в работе с клиентом. Эта позиция активирует такие навыки, как:

• вера в субъектность и возможность изменения для клиента;

• навык терапевтического присутствия;

• создание и поддержание исцеляющего терапевтического поля;

• умение удерживать несколько фокусов одновременно (я, клиент, процесс);

• умение удерживать метароль, оставаться в профпозиции