Терапия смехом. Как научиться радоваться жизни, быть стрессоустойчивым и позитивным - Рос Бен-Моше

надо было взглянуть на свою ситуацию с точки зрения принципов общей человечности, я стала постепенно расслабляться. У всех бывают неудачи, все мы ошибаемся и сталкиваемся с серьезными жизненными трудностями. Никто не совершенен, и ни у кого нет идеальной жизни. Все мы страдаем, болеем, теряем любимых… Уф, может, я и не такое ничтожество. Все мы совершенны в своем несовершенстве.

Остался третий шаг – доброта по отношению к себе. Это забота о себе и принятие себя вместо суровой критики за любой личный недостаток. Умение предложить себе сердечное тепло и безусловное принятие с ласковым объятием и утешающими словами. Все это было несколько некомфортно, пока Нефф (я уверена, что она прочитала мои мысли) не предложила вспомнить слова утешения и любви, которые мы сказали бы своим близким в схожей ситуации. И когда мы наконец нашли подходящие слова, мы смогли сказать их себе.

Самосопереживание – это не жалость к себе

После презентации доктора Нефф я задумалась: если страдание рождается из самоосуждения и самокритики, то, несомненно, вся моя жизнь была наполнена страданием, просто я никогда не признавала его, а, стиснув зубы, слепо продолжала свой путь. Приведу один из таких примеров: мне было чудовищно больно кормить грудью своего первенца, но медсестра (женщина, внушающая уважение одним своим видом) посоветовала мне «кормить в любом случае, даже если соски потрескаются и грудь набухнет». Я послушалась ее совета. Добро пожаловать в материнство. Не вешай нос. Корми малыша! И только через несколько мучительных недель, когда воспаление, вызванное молочницей, не оставило мне выбора, я начала лечиться, чтобы избавиться от симптомов и боли. Мне сложно даже выразить, насколько унылой и мрачной казалась мне тогда моя жизнь, так и хотелось воскликнуть «о горе мне, горе». Материнство – дар и благословение; как я могла жаловаться, если сама решила стать мамой, родила в одной из лучших клиник мира и вся моя семья помогала мне? Я перепутала самосопереживание с жалостью к себе. Сопереживать себе в своей новой роли мамы было настолько дико и непривычно для меня, что даже в голову не приходило. Я была готова излить на своего сына всю свою безусловную любовь, но любить себя – совсем другое дело.

Люди созданы для выживания. В стрессовой ситуации мы переходим в режим решения проблем и делаем все, что в наших силах. Мы редко берем паузу, чтобы проанализировать всю сложность ситуации или побудить/мотивировать себя словами утешения и ободрения. Получать заботу и поддержку из внешнего источника намного проще, чем давать их самому себе, поскольку это соответствует модели заботы, к которой мы привыкли. Мы из кожи вон лезем, лишь бы не чувствовать неловкости и смущения, даже если находимся наедине с самим собой. Однако поиск внешней заботы далеко не всегда возможен. К тому же зачем ждать помощи извне, если мы сами можем позаботиться о себе 24/7, если захотим.

Учите собственным примером

После моего яркого знакомства с самосопереживанием благодаря Кристин Нефф я начала практиковать его. Продвигалась я маленькими шажками, улыбалась себе в зеркало, с любовью и без осуждения. Старалась не хмуриться. Приветствовала себя, глядя в глаза, с полным принятием, как самого любимого человека. Один прыщ не портит красивого лица! Я приклеила стикеры с сердечками рядом со своей кроватью, письменным столом и в тайных местах, чтобы только я их видела и никто не спрашивал: «Почему эти стикеры по всей квартире, мам?» День я заканчивала позитивной аффирмацией: «Я красивая, я талантливая, я люблю себя». Жаль, не могу сказать, что было легко, что мне не приходилось заставлять себя и что эти слова свободно изливались из моего сердца, не вызывая у меня тошнотворных позывов. Я напоминала себе, что учусь самосопереживанию, что это длительный процесс. Как и все, я не завершенное творение, мне предстоит еще много работы над собой. Некоторые пути к внутреннему сопереживанию давались проще. Улыбаться или с любовью смеяться над собой, если та или иная встреча проходила не так гладко, как я хотела, – это запросто. Я старалась настроиться на заботу, прежде чем погружаться в самокритику и самообвинения. Утешать себя, говорить, что все в порядке, что я не идиотка, а совсем наоборот, – вот к этому пришлось долго привыкать.

Во время ежедневной медитации я признавала свои эмоциональные потребности через слова, чувства, прикосновения и мантры. Следуя за своим сердцем, я стала более радостной, довольной и в целом позитивной – по отношению к себе и к жизни. Это было важным этапом в умении видеть и чувствовать позитив, независимо от того, как прошел день.

По мере того как росла моя уверенность, паузы самосопереживания стали регулярной практикой для меня и моих клиентов. В любой аудитории я задавала вопрос: «Насколько вы сопереживаете окружающим и насколько вы сопереживаете себе?» И, как правило, умение сопереживать оценивалось довольно высоко, а по самосопереживанию результаты были более чем удручающие. Снова и снова я объясняла, что если развивать что-то одно, это не значит потерять другое. Если быть добрым по отношению к себе и перестать осуждать себя, это поможет еще лучше сопереживать окружающим. Независимо от образованности аудитории, их внутренний диалог был не только неэффективным, но во многих случаях агрессивным и деструктивным. Также прослеживалась определенная закономерность: чем заботливее человек на личностном и/или профессиональном уровне, тем меньше у него развито самосопереживание.

Как случилось со мной на презентации Кристин Нефф, после пауз самосопереживания часто наступала неловкая тишина, и мне приходилось мягко выводить людей из их внутренней бездны. Работник отдела интенсивной терапии в крупной больнице Мельбурна испугался, заметив, что вместо своего внутреннего голоса он услышал голос своего отца, резко отчитывающий его. Медсестры на этих сессиях ругали себя за неудачи, а преподаватели называли себя глупыми и никчемными. Как и я, они были либо жертвами определенной модели воспитания, либо жили по принципам, согласно которым суровость и жестокость – лучшие мотиваторы для обучения, ошибочно веря, что следование этим принципам сделает их более стойкими. Вместо любящей заботы и принятия своих слабых, а не только сильных сторон, доминировало ощущение собственной неполноценности и никчемности.

Как мы учимся в детстве, так мы учимся и во взрослом возрасте. Если вы привыкли к твердой руке и бесчувственному голосу, мотивирующим вас в детстве, скорее всего, вы будете копировать это поведение в последующие годы. Если не со своими детьми, то по отношению к себе. Доброта кажется слабостью, но удивительно, как высоко можно взлететь на ее крыльях.

Одна из программ