Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова

Я видела по ее лицу, что она горюет, оплакивает свой отпуск и не только. Оплакивает еще много чего, что принадлежало ей, но «пришлось» отдать: свое время, нервы, деньги, ценности, решения и выборы. Наконец Кира заговорила. Очень тихо.

– Знаешь, когда ты меня спросила, я вдруг так ясно вспомнила одну сцену. Мне лет пять. И я выиграла канарейку на какой‐то детской викторине. А рядом мальчик ничего не выиграл и стал ныть, капризничать. Моя мама забрала у меня птичку и отдала ему. Я пыталась что‐то говорить, но она уже все решила: «Видишь, как он бедно одет. Как он расстроен. Ты же добрая девочка. Будет лучше отдать ему».

– Это очень важная история. Ты часто упоминала внутренний голос, который говорит тебе: «Им сложнее. Им нужнее. Уступи. Разве трудно потерпеть?» Теперь мы видим самое ядро – его источник. Это голос родителей, и он всегда с тобой. В пять лет ты отдала канарейку, а сейчас – отпуск. Тогда у маленькой Кирюши не было выбора. А сейчас взрослая Кира до сих пор пытается обменять свои блага на подтверждения того, что она славная девочка. И все равно никогда не чувствует себя достаточно хорошей.

Я предложила Кире представить ту викторину, зайти туда и вернуть себе маленькой канарейку. Обнять и сказать, что она не должна отдавать то, что ей дорого, и что даже если не отдаст, она все равно хорошая. Я дала ей несколько минут на эту визуализацию.

– Как ты? – спросила я, когда Кира выдохнула и подняла глаза от пола.

– Она забрала канарейку. И поблагодарила меня. Как жаль, что в детстве у меня не было такого взрослого.

– Правда очень жаль. Но хорошая новость заключается в том, что теперь ты можешь им стать сама для себя.

– Я больше никому не позволю забрать у нее то, что ей важно. Хватит.

Я и не заметила, как за окном прояснилось. Воздух стал легче и как будто прозрачнее. Запахло надеждой. В тот момент я верила: для Киры случилось что‐то важное сегодня, и она уже не будет жить как раньше. Я была довольна нашей встречей.

Глава 6

Копинг‐стратегии Жертвы

В среде психологов есть такая идея, что люди не приходят к нам со своими проблемами, они приходят со своими решениями. Например, на мой курс записывается женщина с запросом: научиться контролировать ярость. Но как ярость может быть решением проблемы, спросите вы.

Предположим, когда она была маленькой, отец нападал на ее старшего брата, которого девочка очень любила. И единственным способом, который она, будучи ребенком, придумала, чтобы защитить близкого человека, было отвлечь папу на собственный гнев. То есть стать мишенью его претензий. Это решение – подсознательная схема адаптации к непростым обстоятельствам – закрепилось в ее карте реальности.

Когда защитное поведение оказывается успешным, мозг регистрирует его как эффективное и начинает использовать чаще. Проблема не в самих защитных механизмах, а в том, что они лишают человека свободы. Нездоровые стратегии ограничивают нас в возможностях. Большинство детских копинг‐стратегий (они же защитные механизмы) во взрослом возрасте становятся неуместны, только избавиться от них ох как сложно!

Что такое копинг‐стратегия?

Копинг‐стратегии – это способы человека адаптироваться к стрессовой ситуации. Они спасают от негативных эмоций и помогают восстановить психологический комфорт. Адаптивные (или зрелые) защитные механизмы направлены на решение проблемы, а дезадаптивные – на избегание.

Дезадаптивные копинги – это и есть наше Ложное Я – механизм, которым «обрастает» травма, чтобы мы не жили «оголенным нервом», а могли сколько‐нибудь успешно справляться с жизнью. Это наш защитник, за которым скрыта боль. Но, закрываясь от тяжелых чувств обесцениванием, избеганием, контролем, мы не даем себе шанса прожить травмы и исцелиться. Большинство проблем вызваны именно нашими дезадаптивными копингами.

Многие защитные механизмы были созданы мозгом под задачу обезопасить нас, например понравиться родителям, прикрыть боль или получить признание. Когда активируется травма, копинг‐стратегия включается сама собой, чтобы спасти нашу психику. Это способ человека выжить, но он замораживает нас в роли ребенка, который отчаянно защищается от жизни.

Копинг‐стратегии существуют в имплицитной памяти. Это значит, что их механизм нами не осознается. В схеме «записано», чего ожидать от жизни и каким образом справляться с вызовами судьбы. Допустим, «мир опасен, люди несправедливы, если что – подключай ярость, и проблема решится». Возможно, вы уже узнали в этой стратегии реакцию Бей, которую мы разобрали в главе 4.

Чтобы стало еще понятнее, как устроена психологическая травма и защита вокруг нее, мы сравним ее с травмой физической. Так будет проще разобраться. Допустим, разбитая коленка. На коленке рана. На следующий день она покрывается корочкой. Корочка – это защитный барьер от воздействия внешней среды. Организм делает это для того, чтобы наши шаги и жесты «не тревожили» рану, грубо говоря, возводит вокруг нее защитный слой. Рана закрыта, но мы ограничены в движении – коленка‐то не гнется. Именно так и устроены копинг‐стратегии. Они закрывают наши «раны», но мы становимся негибкими в разных жизненных обстоятельствах.

Разберем на реальном примере: допустим, родители часто вас сравнивали с одноклассницей. Вы уже выросли, но в ситуации, где кто‐то собирается или потенциально может вас оценить, раскритиковать, осталась травма. Как рана. Буквально «дыра» в вашей самооценке, в идентичности, в Образе Я. У вас много сомнений: «А хороша я или нехороша? А вдруг я просто самозванка?»

Вокруг этой травмы организм возводит защиту, только травма у нас психологическая, поэтому и защиты тоже психологические. Защита нужна, чтобы как можно реже «притрагиваться» к зоне уязвимости. В IFS-подходе Ричарда Шварца, который я вижу наиболее эффективным в работе с клиентами, есть понятие субличностей.

Они проявляются через мысли, чувства, внутренний голос, образы, телесные ощущения. В терминологии подхода IFS травмированная субличность называется Изгнанник. Это детская часть, которая застряла в прошлом травматическом опыте. Мы ощущаем мир через нее, когда попадаем в эмоциональные регрессии (травматические флешбэки).

Изгнанника «закрывает собой» защитная часть, или Защитник. Защитники действуют так, чтобы мы не столкнулись с чувствами Изгнанника и больше никогда не ощущали себя брошенными и напуганными. Защитники держат чувства Изгнанников вне сознания, запертыми во «внутренних шкафах», чтобы они нас не затопили. Можно сказать, что копинг‐стратегия закрывает наш травматический опыт, чтобы нам не было больно. Изгнанник – это травма. Защитник – это копинг‐стратегия.

Допустим, Защитник изолирует нас, и мы сидим дома: нет