Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова

самое, что флешбэк – «вспышка, кадр из прошлого» при ПТСР. Только вот в отличие от ПТСР у человека с комплексной детской травмой нет визуального сопровождения флешбэка. Почему? Неврологи Надел и Зола Морган считают, что миндалевидное тело, которое отвечает за эмоциональную память, при рождении уже является полностью зрелой структурой. А вот гиппокамп, который мог бы подкинуть визуальные воспоминания, созревает только к третьему году жизни. Поэтому картинок из прошлого обычно не всплывает, чаще тягостные смутные ощущения. Например, онемение, парализованность, желание спрятаться.

Объясню на примере. У ветерана войны в Афганистане во время травматических флешбэков мерцают образы оторванных конечностей сослуживцев. Именно образы! Потому что он получил травму, уже будучи взрослым, когда его гиппокамп был полностью развит. У девушки, которая испытывает панику перед выступлением, есть только паника. Никаких визуальных воспоминаний, связанных с этим чувством, обычно нет. У нее не всплывает образ того, как над ней смеялись в детском саду, когда она забыла стишок на утреннике.

И это создает еще больше сложностей. Про ветерана войны, по крайней мере, ясно: ПТСР – это серьезно, у человека есть ясная и медицински обоснованная причина страдания. Клиенту с кПТСР может быть не менее страшно, вероятно, он точно так же потерян, дезадаптирован, возможно в депрессии. Так еще и никто не понимает, что с ним: мол, страшно – это что, повод не ехать на конференцию?

Тяжелые состояния при кПТСР чаще всего сопровождаются уже знакомыми нам реакциями Бей или Беги, потому что симпатическая нервная система – та самая часть нервной системы, которая регулирует возбуждение и способность к действию, – «перегрета». Эмоциональные регрессии могут случаться редко или каждый день, длиться от пары минут до многих недель.

В моей практике, как специалиста по нездоровым отношениям, женщины чаще всего приходят ко мне с необъяснимым состоянием ужаса, когда их партнер отдаляется. Страх разлуки, отдаления, который психологи называют «сепарационная тревога», – это тоже эмоциональная регрессия в ранний опыт, характерная для человека с кПТСР. Это способ Внутреннего ребенка привлечь ваше внимание и пусть отсроченно, но показать уровень боли, который он ощущал когда‐то. И это действительно непонятно для клиента, необъяснимо, тревожно.

Вся эта внутренняя драма происходит неосознанно, то есть вне нашего контроля. И если мы не включаем рациональный ум, чтобы проанализировать происходящее, то всегда будем Жертвами ситуации. Мне очень больно писать эти строки и жаль, что такая обработка событий свойственна людям, травмированным своим прошлым. Я тоже отношу себя к ним. Я пишу эти строки с огромной печалью оттого, что нам приходится делать много сложной внутренней работы. И в то же время испытываю гордость за всех нас и надежду. Ведь если нам это удастся, мы сможем полностью изменить внутреннюю динамику и сценарий своей жизни. Уже мы будем владеть ситуацией, а не она нами.

Снижая уровень воздействия травмы в терапии, мы можем научиться анализировать то, что происходит: «Мне страшно. Я чувствую ужас. Когда я впервые ощущал(а) такую сильную тревогу? Когда учительница вместе с одноклассниками высмеяла мой пересказ. Как я чувствовал(а) себя тогда? Я ощущал(а) себя ничтожеством».

Одно только знание о том, что такое «эмоциональная регрессия», уже дает моим клиентам твердую почву под ногами. В психологии это называется травма‐информированный подход – человеку важно и нужно знать, что с ним происходит. Это поможет научиться управлять своими состояниями и начать исцеляться.

Упражнение на выявление триггерных ситуаций

Триггер – это внешний или внутренний стимул, который активирует в нас травматическую реакцию. Данное упражнение поможет вам узнать, в каких ситуациях вы попадаете в эмоциональные регрессии и как с ними справляться.

Постарайтесь вспомнить, в какие моменты вы реагируете очень эмоционально, притом что

повод и реакция как будто несоразмерны? Это может быть сильный страх, гнев, обида, отчаяние, отвращение или другие чувства. Ориентировочно, если самая сильная эмоция – это 10 баллов, а самая слабая – 1 балл, то мой вопрос о тех ситуациях, которым вы можете присудить 5–10 баллов. Это упражнение не касается разовых случаев, скорее тех, где вы уже видите закономерность.

Очень важно различать чувства, которые принадлежат детской раненой части. Это любые негативные эмоции выше 5 баллов по 10‐балльной шкале: гнев, отчаяние, стыд, беспомощность, страх, тоска и другие. Возможно, это чуть ли не главный элемент на пути к исцелению. Распознавание «режима травмированного ребенка» – первый шаг к регулировке своих чувств и состояний. Если вы замечаете активность Внутреннего критика, то скажите детской части 5 добрых слов на каждое плохое, которое ему досталось.

Во время эмоциональной регрессии помогают такие послания: «Я переживаю эмоциональную регрессию. Я попала в детскую травму. Эти чувства из прошлого. Да, мне страшно, но опасности нет. Я в настоящем. Я в безопасности. Моя маленькая девочка, я рядом сейчас, когда ты испытываешь боль. Ты не одна. Я поддерживаю тебя. Мне жаль, что ты столько испытала и вынуждена была справляться одна».

2. Замирание, или диссоциация

Один из распространенных симптомов кПТСР – застревание в защитной реакции Замри. Реакция Замри может проявляться в виде ступора, потери памяти, нечувствительности, утраты связи с какой‐то частью себя вплоть до полного «выхода из тела».

Замри – это то, что случается, например, с оленем, ослепленным ярким светом фар автомобиля. Зверь не убегает и не вступает в борьбу. Он просто застывает на месте, полностью парализованный страхом. Так проявляется частичное или полное отделение себя от переживания, чтобы снизить его воздействие. Диссоциация защищает нас от перегрузок, связанных со страхом, смягчает боль за счет секреции эндорфинов. Она позволяет человеку пережить то, что могло бы стать для него фатальным.

Правополушарная диссоциация (ступор) позволяет минимизировать потери: ведь в природе неподвижное тело хищники часто воспринимают как мертвое и не трогают, а сопротивление, в том числе бегство, наоборот, только раззадоривает преследователя. Диссоциация дает возможность ничего не чувствовать, например через фантазии, усталость, сон. Замирание, если смотреть на него как на отрезок, имеет крайние точки: от полной потери способности двигаться и/или потери сознания до легкой формы отстраненности.

Левополушарная диссоциация – это форма одержимости от зацикленности на какой‐то идее до полной катастрофизации жизни. Такой тип защиты от боли заставляет человека без конца прокручивать в голове одни и те же негативные мысли, которые зачастую мало связаны с истинной причиной проблем. Психологи называют этот процесс руминацией. Возможен также чрезмерный фокус на поверхностных делах, чтобы отвлечься от переживаний.

Еще одна форма левополушарной диссоциации – это интеллектуализация, или «слоновье дерьмо» («elephantshit»), как метко определил его юморной создатель гештальт‐терапии Фредерик Перлз. Это подмена подлинного проживания