Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни - Екатерина Хломова

– Скажи ей, что сможешь защитить ее, спроси, чего бы ей хотелось.

После небольшой паузы она кивнула.

– А теперь о чем бы тебе хотелось попросить Внутреннего критика?

– Быть добрее.

– Он согласен?

– Ворчит, но да, согласен.

К концу сессии Кира стала спокойнее. Ее плечи распрямились, а поза стала более уверенной. У меня появилось еще больше веры в то, что Кира не откажется от себя и своей силы. Встреча с маленькой девочкой не позволит ей остаться в стороне от Истинного Я. Из своего профессионального опыта я знаю, что людям труднее подвести маленьких себя, чем себя взрослых. Им труднее предать тех мальчиков и девочек, которыми они были когда‐то. Если мы кому‐то и должны, то только им. Они и так настрадались от слов и действий других взрослых, мы просто не имеем права оставить их в этой тюрьме, если в наших силах подарить им свободу.

Однажды повстречав Внутреннего ребенка, мои клиенты берут на себя ответственность за то, чтобы дать ему (то есть себе) лучшую жизнь. Ведь когда‐то все мы были маленькими, и никто из нас не мечтал о серой жертвенной жизни. Вместе с образом себя из прошлого мечты о лучшем как будто возрождаются. У человека появляется второй шанс воплотить все то, что когда‐то было его истинным желанием.

Глава 5

Проявления комплексной травмы

Бессилие перед обстоятельствами и осознание своей беспомощности, отсутствие возможности бегства или ресурсов для борьбы – все это способствует тому, что для человека происходящее станет травмой. К числу симптомов комплексной травмы принято относить перевозбуждение, спазмы, диссоциацию и реакцию избегания, ощущение беспомощности и оцепенение, сверхбдительность и хроническую тревогу.

От постоянного контроля и поиска опасностей организм устает, что приводит человека в состояние депрессии и хронической усталости. Вместе с этим активируются проблемы со сном, раздражительность, навязчивые мысли, а иногда и действия.

Как пишут Р. Хансон и Р. Мендиус в своей книге «Мозг Будды»[32]: «Лишь незначительная часть входящих сигналов, попадающих в вашу затылочную долю, действительно исходят из внешнего мира. Остальные генерируются во внутренних хранилищах памяти. Ваш мозг симулирует мир – каждый из нас живет в виртуальной реальности».

Травма закрывает доступ к Селф – Любящему Я и оставляет нас наедине с Внутренним злым родителем, копируя в нем паттерны наших реальных папы и мамы. Она буквально заставляет видеть мир таким, каким он был, когда травма с нами произошла. Есть очень красивая фраза: «Мы остаемся в том возрасте, где нас недолюбили».

Такие взрослые не чувствуют внутренней опоры, поэтому начинают излишне зависеть от чужого мнения или отношения. Так они хотят компенсировать чувство любви и признания, недополученное в детстве. Отчасти это обусловлено тем, что у травмированных людей всегда фоном присутствует чувство вины и стыда.

Травма влияет на тело, появляются различные психосоматические расстройства: головная боль, нейродермиты, астма, боли в мышцах и внутренних органах. Люди с детской травмой чувствительны, ранимы, а их защитные части бывают свирепы и агрессивны. Так они спасают хрупкого Внутреннего ребенка от «сурового мира». Травмированные люди чувствуют одиночество и ненужность, часто заедают/запивают эти невыносимые ощущения, отсюда зависимости и РПП (расстройства пищевого поведения).

Их главная беда – ощущение беспомощности, – основа жертвенной жизненной позиции: «Я ничего не могу». «От меня ничего не зависит». И здесь я подчеркну, пожалуй, главную мысль этой книги: психология жертвы – не лень, не слабость и не отсутствие воли, а последствие детской травмы. И это не приговор, потому что, прорабатывая прошлый опыт, мы избавляемся от жертвенных стратегий. Сейчас я покажу вам наглядно, как они устроены на примере насекомых.

Ученые провели эксперимент на блохах. Они взяли банку, посадили в нее насекомых и закрыли крышкой. Блохи прыгали‐прыгали, но выпрыгнуть не могли. В какой‐то момент ученые открыли банку. Но наши друзья продолжали скакать только в ее пределах. Никто из них больше не хотел биться темечком о крышку, хотя никаких преград уже не было.

Мы (и люди, и блохи) рассматриваем наше будущее через призму прошлого опыта. А там у всех было достаточно неудач. Мозг человека устроен так, чтобы генерировать ожидания от будущего, опираясь на прошлый опыт. Как писал физиолог Дональд Хебб: «Нейроны, которые вместе загораются, сплетаются». Это значит, что стоит нам пару раз в момент неудачи подумать о том, что мы глупые и у нас никогда не получится, как возникает страх нового. Так мы становимся заложниками своего прошлого. Так мы становимся Жертвами.

Но есть и хорошая новость: новые мысли создают новые нейронные структуры. И это значит, что нам решать: стать заложником прошлого или нет. Небольшие ежедневные практики, которые вы найдете в этой книге и моем воркбуке «На своей стороне», со временем приведут к серьезным изменениям.

Ниже я перечислю симптомы кПТСР. У человека необязательно присутствуют все. Проявления расстройства могут быть стабильными, и тогда они ощущаются постоянно, и нестабильными – проявляются только под воздействием стресса. Симптомы травмы могут оставаться скрытыми десятилетия, а потом вдруг всплыть на поверхность. Перечень «жалоб», которые приносит мне каждый конкретный клиент, зависит от многих факторов. В первую очередь от типа реакции острого стресса: Бей, Беги, Замри или Подчинись. А теперь давайте разберем проявления кПТСР подробнее.

1. Эмоциональные регрессии

Эмоциональные регрессии (ЭР) – пожалуй, самая характерная для кПТСР черта. Психолог Дэниел Гоулман дает такое определение: ЭР – это интенсивная реакция эмоциональной памяти. Фактически человек на время выпадает из взрослой позиции в детскую, попадает в состояние ребенка, который молит о помощи и утешении. Он внезапно «проваливается» в ощущения, которые испытывал, будучи маленьким: ненужность, беспомощность, одиночество, ужас, отчаяние, панику, ярость или горе. Это прямое указание на то, что человек был травмирован и когда‐то ощущал себя брошенным в опасности.

Травматик чувствует себя отвергнутым, подавленным, пристыженным, он «кричит» о своих потребностях, которые не были удовлетворены. Находясь внутри травмы, человек неверно считывает информацию из окружающего мира, а его эмоции не соответствуют ситуации. В регрессиях кратно усиливается чувство стыда и собственной ничтожности, а происходящее вовне воспринимается как катастрофа.

При этом человек не понимает, откуда эти ощущения, но обычно осознает, что чувства несоразмерны ситуации: бытовая ссора кажется драмой, а невинная шутка издевательством. Дело в том, что тревожный центр мозга, миндалевидное тело, работает быстрее, чем кора, то есть рефлекторная реакция на какое‐то слово или чей‐то взгляд появляется примерно на 2–5 секунд раньше, чем мы успеваем осознать, что происходит.

В целом ЭР – то же