Как манипулируют людьми: правда о «ред-флагах», «газлайтинге», мнимых нарциссах и реальных проблемах - Изабель Морли

скучает по посиделкам с друзьями, по чистоте и тишине в доме, по путешествиям. Стаса также раздражает, что появление ребенка повлияло на его брак. Первый год был полон ссор, второй год прошел в затишье и перемирии, а теперь они просто такие… далекие. У них не было секса больше года. Они не предпринимают никаких попыток сходить куда-нибудь вечером вдвоем. Они живут параллельными жизнями, и единственное, что их связывает, — сын.

Несмотря на это, Стас — отличный отец и муж. Он делает все, что от него требуется, и даже старается: он не привык жаловаться. Но с каждым днем Стас становится все несчастнее, и Эмми это видит. Она замечает, что ему все труднее вставать по утрам и он допоздна засиживается перед телевизором. И хотя физически муж рядом, когда это необходимо, Эмми видит, что он отдалился эмоционально. И вот однажды она поднимает этот вопрос.

— В последнее время ты выглядишь несчастным. Все в порядке? Что-то случилось на работе? — спрашивает Эмми.

— Я от всего устал, — без энтузиазма отвечает Стас.

— Я тоже! Очень устала. Давай постараемся сегодня пораньше лечь спать, — предлагает Эмми, желая угодить мужу.

Больше они эту тему не обсуждают. Стас хотел бы, чтобы Эмми спросила его, почему он устал. Он чувствует себя одиноким в своих страданиях и считает, что Эмми просто отмахнулась от него, предложив пораньше лечь спать. Стас целую неделю мучился этим чувством — он одинок, его не слышат, он несчастен, — а затем зашел на кухню, когда Эмми готовила ужин.

— Эмми, мне так жаль, что это станет для тебя сюрпризом, но мне не нравится такая жизнь. Кажется, я хочу уйти, — говорит Стас.

— Что?! — потрясенно спрашивает Эмми.

— Я был несчастлив долгое время, думаю, ты это знаешь. Я просто больше не могу так жить. Мне нужно что-то кардинально изменить.

— Стас, я спрашивала на прошлой неделе, все ли у тебя в порядке, и ты сказал, что просто устал. Откуда, черт возьми, взялось это? — удивилась и рассердилась Эмми.

— Я же говорю, что уже давно так себя чувствую. Да, это несправедливо по отношению к тебе, прости, но я чувствую себя загнанным в угол. Мне кажется, если ничего не предпринять, то я медленно задохнусь. У меня такое чувство, будто я иду ко дну.

— И ты сразу же бросаешь меня? Как насчет того, чтобы сначала поговорить со мной об этом? Или попробовать семейную терапию? Или что-нибудь! Это на тебя не похоже. У тебя была депрессия. Я уверена, что у тебя депрессия, и вдруг ты говоришь, что хочешь уйти? Буквально две недели назад ты уверял, что не представляешь жизни без Кэма, а теперь говоришь, что был несчастлив долгие годы? Это безумие, Стас! — восклицает Эмми.

— Да, Кэм — лучшая часть моей жизни! Но я все равно несчастен. Я чувствую себя чудовищем, когда говорю это, но на самом деле я не хотел детей, ты же знаешь. Я очень люблю Кэма, но мне не нравится, как изменилась моя жизнь с тех пор, как он появился. Я не знаю, чем еще это исправить, кроме как уйти, — сквозь слезы говорит Стас.

— У тебя моральный срыв. Ты явно в депрессии и не понимаешь, что говоришь. У тебя наверняка биполярное расстройство, потому что ты не в своем уме. Это безумие. Мы только что забронировали номер в твоем любимом отеле. Ты так радовался поездке! Ты сам записал Кэма на футбол, чтобы ходить с ним каждую субботу! Как ты мог перейти от семейных планов к желанию бросить семью?! — кричит Эмми.

Разговор продолжается в том же духе. Стас пытается объяснить, что он делал все возможное ради семьи, стремился стать счастливым, но ничего не получалось. Эмми продолжает напоминать, каким искренним и увлеченным он выглядел, каким счастливым казался, и настаивает, что его желание уйти — результат морального срыва.

Стас понимает точку зрения жены. Он упорно трудился, чтобы казаться отличным отцом и мужем своей семье и всему миру. Держал внутренние страдания в секрете, надеясь, что сможет изменить свои чувства. Стас действительно не может ответить на вопрос Эмми: «Почему именно сейчас?» Он достиг предела, о существовании которого и не подозревал. Это несправедливо по отношению к ней — в конце концов, он мог бы больше рассказывать ей о своих чувствах, — но Стасу этот разговор показал, насколько далекими они стали и как сильно он нуждается в переменах.

Стас съезжает, и Эмми звонит его матери с новостью, что он бросил семью. Эмми настаивает, что у Стаса биполярное расстройство. Он то планирует отпуск, то «задыхается» и вынужден уйти. Она читала о людях, у которых случаются внезапные приступы мании и они начинают нести чушь и принимают импульсивные решения. Стас поймет, что натворил, как только придет в себя, и вернется.

Превращение биполярного расстройства в оружие

Термин «биполярное расстройство» уже довольно давно используется как оскорбление или обвинение. Его почти всегда используют, говоря о сильных эмоциях или перепадах настроения, и почти всегда используют неправильно. Это очень напоминает то, как люди манипулируют термином «пограничное расстройство личности» (о котором вы узнаете из главы 12), поскольку человек, проявляющий сильные негативные эмоции, считается нездоровым. Но здесь кроется проблема: такой подход усиливает отрицательное отношение к тем, кто действительно страдает биполярным расстройством, и лишает возможности открытого разговора.

Вот четыре основные ошибки, которые мы обычно совершаем, злоупотребляя термином «биполярное расстройство».

1. Мы считаем сильные или внезапные эмоции нездоровыми

Все мы иногда испытываем сильные чувства, и, хотя окружающим нелегко их вынести, это не клиническая проблема. Некоторые люди проявляют эмоции открыто, демонстративно, так, чтобы об этом знал весь мир, а другие скрывают. Сильные чувства сами по себе не являются патологией. Вспомните, как ведут себя дети! Дети очень переживают из-за каждой мелочи, и их чувства меняются каждую секунду, но мы не ставим им диагноз «биполярное расстройство». Вместо этого мы учим их справляться с эмоциями и управлять своим телом.

Если вы скажете любимому человеку, что его сильные чувства сигнализируют о биполярном расстройстве, это почти гарантированно заставит его эмоционально закрыться и убедит, что его переживания никому не интересны. Это все равно что сказать «успокойся» тому, кто плачет. Когда-нибудь такие слова помогали кому-то успокоиться? Нет, не помогали, потому что даже если кто-то слишком остро реагирует и его чувства несоразмерны ситуации, то просьба успокоиться лишь покажет ему, что его чувства не берегут, и вынудит доказывать свою правоту, что