Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

и стал писать сценарии глубоких драматичных фильмов. Некоторые из них уже находятся в производстве как потенциально фестивальные проекты.

Павлу удалось более-менее наладить отношения с дочерью, и теперь он поощряет ее увлечение стендапом, но считает своим отцовским долгом постоянно напоминать ей, что смех – это только часть картины мира. Смеяться хорошо, когда умеешь и плакать.

Неизгладимое впечатление на Павла произвел визит в клуб, где дочка выступала с историей о своих взаимоотношениях с отцом – черствым дураком и алкоголиком, которые привели ее к нервному срыву. В финале Павел вышел на сцену, обнял дочь и сообщил залу: «Это я – тот самый м***к». И сказал ей: «Прости меня, пожалуйста». И зрители снова аплодировали, кто-то смеялся, а кто-то заплакал.

Трудно найти человека, который нарочно хотел бы проводить жизнь несчастливо и бессмысленно. Конечно, каждый из нас хочет чувствовать себя счастливым, а жизнь – глубокой, разнообразной, достойной, интересной, полной любви. Главный вопрос к самим себе: есть ли у нас вера, сохранили ли мы надежду, чувствуем ли мы любовь, без которых ни фильм или спектакль не создать, ни жизнь во всей ее полноте не прожить?

Завершение

А теперь прибывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

1 Кор. 13:13

Настроение было «Ну а что уже… Что могло произойти – произошло. Что не произошло – уже и не время…» Но время все текло, не сдавалось.

– Хочешь разведем костер? Пока ждешь своего друга?

Она оценила интонацию, с которой он произнес «друга» и усмехнулась:

– Давай!

Костер снова разожгли на поляне в большой железной бочке.

Огонь полыхал в фиолетовое небо, рассыпался искрами, словно заигрывал.

Сидели на спиленном стволе.

– Так удивительно время прошло…

– Многого не успели…

– Что, например?

– Что?.. – Он смотрел на нее, она на него…

Ну что же! Это же как в кино – последний момент, надо решаться. Ну, давайте, кто первый скажет, сейчас или никогда! Вы же оба этого хотите!

Сказал:

– …Да вот хотя бы что: стихи не читали. Это же красиво – почитать стихи…

– Красиво…

– Давай, кто какое любимое вспомнит, и прочтем по очереди.

– Давай!

– Раз-два-три! Выбрала?

– Да! Начинай.

– Слушай, какая красота…

Из бурлящего океана толпы нежно выплеснулась ко мне одна капля

И шепчет: «Люблю тебя до последнего дня моей жизни.

Долгим путем я прошла, лишь бы взглянуть на тебя и прикоснуться к тебе.

Ибо я не могла умереть, не взглянув на тебя хоть однажды,

Ибо мне было так страшно, что я потеряю тебя».

Ну вот мы и повстречались с тобою, мы свиделись, и все хорошо.

С миром вернись в океан, дорогая,

Я ведь тоже капля в океане, наши жизни не так уж раздельны,

Посмотри, как круглятся великие воды земли, как все слитно и как совершенно!

Но по воле непреклонного моря мы оба должны разлучиться,

И пусть оно разлучит нас на время, но оно бессильно разлучить нас навек;

Будь терпелива – и знай: я славлю и сушу, и море, и воздух

Каждый день на закате солнца, ради тебя, дорогая[56].

Он замолкает.

Она потрясенно смотрит на него.

– Да ладно!

– Что?

– Уитмен?!

– Ну да.

– Так я тоже его загадала!

– Правда?!

– Да! Только другое! Но тоже из «Листьев травы»! Послушай.

Мы двое, как долго мы были обмануты,

Мы стали другими, мы умчались на волю, как мчится Природа,

Мы сами Природа, и долго нас не было дома, теперь мы вернулись домой,

Мы стали кустами, стволами, листвою, корнями, корою,

Мы вросли в землю, мы скалы,

Мы два дуба, мы растем рядом на поляне в лесу,

Мы, дикие оба, пасемся средь дикого стада, мы, вольные, щиплем траву,

Мы две рыбы, плывущие рядом,

Мы как соцветья локуста, мы благоухаем в аллее по вечерам и утрам,

Мы перегной растений, зверей, минералов,

Мы хищные ястребы, мы парим в небесах и смотрим оттуда вниз,

Мы два яркие солнца, мы планетарны и звездны, мы две кометы,

Мы клыкастые четвероногие в чаще лесной, мы бросаемся одним прыжком на добычу,

Мы два облака, мы целыми днями несемся один за другим,

Мы два моря, смешавшие воды, веселые волны – налетаем одна на другую,

Мы, как воздух, всеприемлющи, прозрачны, проницаемы, непроницаемы,

Мы снег, мы дождь, мы мороз, мы тьма, мы все, что только создано землею,

Мы кружились и кружились в просторах, и вот наконец мы дома,

Мы исчерпали все, нам остались лишь воля да радость[57].

Они молчат, провожают взглядом языки пламени к небу.

– Удивительно все-таки…

– Да…

Звякнуло сообщение.

– Ну что, уже близко твой герой? – стараясь усмехнуться, хмурится он.

– Очень близко. – Она улыбнулась, дотронулась до его руки.

– Объяснить ему, как проехать? – Он твердо решил не соблазняться нежностями.

Ну и ладно, она убирает руку, встает.

– Я выйду к трассе, сбросила ему геолокацию.

– Ты же не ориентируешься в пространстве, – хмыкает он.

– Да уж не хуже других, – пожимает она плечами.

– Ага, призналась все-таки! Ну пойдем, просто так провожу.

– Мне хочется одной пройтись.

Он разводит руками: как хочешь.

– Спасибо тебе за все! – Обнялись крепко-крепко.

– Тебе спасибо.

И все? И все…

Она идет по сумеречной тропинке и думает: если он сейчас скажет «останься», я отменю все и останусь? И вздыхает: он не скажет.

Он глянул ей вслед, но нет сил смотреть, уходит в дом.

Мягкий прыжок: через открытое окно пришла соседская кошка. Трется о ноги. Когда у него хорошее настроение, он думает, что она приходит, потому что ей с ним хорошо. Когда плохое – что она просто приходит пожрать: он покупает для нее вкусный корм. Но сейчас он ничего не думает.

Кошка вспрыгнула на стол, оперлась передними лапами, мяукнула. То ли удерживает, то ли отталкивает. Всплеснулась волна чувств – и отчаяние, и нежность, и боль, и принятие. Он погладил кошку.

– Ты будешь со мной? Ты останешься со мной?!

Кому он это говорит?.. Думает: если я позвоню ей и скажу «останься», она отменит все и останется? А если я не позвоню и она вернется? Что я сделаю?.. Она не вернется. Он замечает на стуле ее шарф: забыла? Или нарочно оставила? Пахнет ее духами. Женская уловка? Или подарок судьбы? Может, догнать и вернуть? Кого вернуть? Ей шарф? Или ее себе?

Вечерний лесной воздух обнимает ее на прощание. Что это было? Ничего особенного? Съездила на выходные поболтать с товарищем и коллегой и побыть на природе? Или случился грандиозный провал любви? Когда любовь могла воплотиться, но была отвергнута.

Или на самом деле случилось все, и теперь уже ничего не отменить? И в душе, и на небесах все уже произошло, а только в нашем медленном материальном мире это «все» будет разворачиваться медленно и постепенно, но неизбежно? Неизвестно.

Но она точно знает: что-то необъяснимо важное произошло. Ничего и все одновременно.

А еще она думает, что, возможно, только когда любовь терпит поражение в буквальных отношениях между людьми, освобождается от надежд на воплощение, только тогда она становится настоящей любовью, той самой абсолютной энергией начала и целостности одновременно и питает нашу душу вечно и бесконечно.

Шоссе виднеется между деревьями. Заметен силуэт припаркованной машины с мигающими габаритами. Быстро доехал.

Стало зябко… Шарф! Забыла? Случайно? Ну да, конечно, «случайно»! Случайно всегда не случайно… Ты не хочешь уезжать. Вернуться? За шарфом? Или просто вернуться?.. Перестань фантазировать. Вон за тобой приехали, тебя ждут. Пока помнишь, нужно написать, чтобы он привез шарф в город и как-то передал. Это мой любимый… Кто любимый? Шарф? Или?..

Она вынимает телефон открыть сообщения – и вдруг звонок от него! Почему он звонит? Нашел шарф? Или попросит остаться? Или хочет