Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

что-то сказать? Давай честно. Если про шарф – я расстроюсь… Если что-то еще – выдержу ли? Ведь это легко фантазировать, а на самом деле?.. Ну что ты думаешь, просто ответь. «Просто»?!

В темнеющем пространстве за изгибами ветвей ярче мигают габариты… Мигает вызовом экран телефона. Волшебной глубокой синевой сгущается лес…

«Ничто духовное не приобретается духовным путем: ни религиозность, ни любовь, ничто. Духовное все творится материальной жизнью, в пространстве и времени. Духовное творится делом»[58], – писал Лев Толстой. Любовь в себе и себя в любви можно познать, почувствовать только на практике. Для этого нам нужно позволить себе рисковать. Не скажу «не бояться» – нет. Бояться – и рисковать.

Наши герои, Он и Она, намеренно были придуманы, созданы психоаналитиками по профессии (специалистами в сфере чувств, понимания души) именно для того, чтобы можно было увидеть, что знания, навыки, осведомленность, опыт – это, конечно, прекрасно, но, когда проявляется, выступает из глубин души настоящая любовь, каждый из нас, каким бы знающим, мудрым, уверенным он/она ни были, становится абсолютно наивным, невинным новичком, который будто заново, впервые знакомится с миром своих переживаний. И как раз это дает нам шанс снова и снова пытаться соединиться с любовью, стать любовью, возрождаться после любовных крушений, то есть не сдаваться, быть живыми. А вот что все-таки мы можем почерпнуть у героев – это способность и силу пребывать в неопределенности, допускать незнание, признавать недвойственность, возможность не ставить точку, а позволить себе многоточие…

Существует изречение, приписываемое Будде: «Если бы вы по-настоящему любили себя, вы бы никогда не причинили боль другому». Следуя буддистскому же принципу «всё является всем, и нет разделения на себя и не себя», я бы немного уточнила эту фразу: если бы мы любили, мы бы не причиняли боли. Мне возразят: как это, разве бывает хоть одна история любви без переживания боли? Нет, не бывает. Просто, возможно, когда мы чувствуем боль в отношениях, это сигнал, признак, симптом, что именно в этот момент мы теряем там любовь. Ведь любовь – это не данность, не кислород в атмосфере Земли, а ведь даже и он, бывает, исчезает. Любовь – это элемент, который требует постоянного внимания, заботы, участия, пестования. Любовь требует любви к себе.

Есть также философская аксиома, приписываемая и Аристотелю, и Платону, и Блаженному Августину: «Зло – это отсутствие добра». Если следовать этой идее, нелюбовь – это отсутствие любви. И действительно, поражающее воображение, разрушительное зло на планете творится из нелюбви, которая есть отсутствие любви.

Мы можем неосознанно выдавать за любовь нечто, что ею не является. Нам могут пытаться выдавать за любовь все что угодно. Мы можем сознательно манипулировать, подменяя любовь чем попало. Нами могут пытаться манипулировать, всучивая суррогат вместо любви. Как это важно – находить и учиться слышать внутри себя, в своей душе, в своей психике символический камертон, лакмусовую бумагу, чувствилище, сенсоры, датчики, которые будут сообщать нам, где есть любовь, а где ее нет. Не только во имя страстных романов, чудесных влюбленностей, хотя, давайте честно, какая жизнь без них! Но и вообще во имя жизни на земле.

Понятие «любовь» часто идеализируется, как бы отрывается от земной жизни. Вот, например, античный философ Плотин пишет: «…добродетельные люди не ищут в жизни иной любви, чем любви к Первоединому Благу, почему их не манит пестрый хоровод случайных событий, ведь они понимают, что все это – ниже Духа и недостойно его»[59]. Отлично звучит, да только «Первоединое Благо» – это кто его знает, что такое, а вот люди вокруг, близкие и далекие, – они реальны, они вызывают чувства, отношения с ними влияют на нашу жизнь напрямую.

Так почему бы не признать, что это и есть наша главная задача – постигать себя, постигать любовь не через идеалы, а через реальную несовершенную жизнь? Почему бы не отказаться от использования понятия любви как морковки для запряженного ослика в известной аллегории, как несбыточного обещания вознаграждения за послушание и покорность? Почему бы не перестать эксплуатировать ее для собственного самоуничижения как образ чего-то недостижимого во всей полноте? А просто брать и проживать то, что доступно нам. В той мере, в той степени, которые возможны для каждого из нас в нашем неидеальном, полном ограничений человеческом воплощении.

Это и будет той самой связью между земным и небесным, между телом и духом, между человеком и Богом в самом широком толковании этого понятия.

Далее в «Трактате о любви» Плотин все же формулирует иначе: «Любовь – это одна из высших форм материи и в то же время – небесная эманация Души, тоскующей о Благе»[60]. И здесь подчеркивается вот эта связь реального и воображаемого, физического и космического. То же пытались делать и мы в пространстве этой книги.

Как мы видим на всем протяжении развития мысли и понимания себя человечеством, переживание любви, архетип любви, энергия любви воспринимались как идеи первоначала, целостности, всеобъемлющего процесса жизни – смерти – возрождения.

Слова апостола Павла в его Первом послании к Коринфянам, которые уже упоминались здесь (да разве только здесь?!), – это слова, которые цитируются очень часто к месту и не к месту, искренне и манипулятивно. «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:4–8). Так вот, эти слова ведь вовсе не про романтическую, или супружескую, или еще какую-то определенную форму любви.

Павел, переживший мистический опыт обретения божественной любви, изменивший всю его жизнь, говорит о некоем базовом, фундаментальном переживании, принципе существования.

Он пишет: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:1–3).

Иначе говоря: кто бы что бы в жизни ни делал, если он совершает это без вот этого базового эротического – в смысле наполненности любовной энергией – переживания, то хоть как успешен и эффективен он/она ни будь, все это не наполнит ни его/ее, ни мир вокруг, а только будет умножать ощущение пустоты и бессмысленности (пустоты не в буддистском смысле осознаваемой бесконечности, а во вполне человеческом смысле механистического существования копией среди копий, неживыми среди неживого).

Если мы принимаем, если нашей душе отзывается, близка такая система координат, такая картина мира, то логично и разумно исследовать эту самую любовь вокруг себя, в себе, в других. Исследовать и мыслительно, и наблюдательно, и чувственно.

Понятно, что именно в человеческих отношениях присутствие и отсутствие любви более наглядно, более понятно нашему разуму. Так что, если пытаться более пристально, заинтересованно приглядываться, прислушиваться к этим самым человеческим отношениям любви (ну или нелюбви), станет многое понятно и про себя, и про тех, кто рядом.

Словом, как именно мы проявляемся в отношениях любви или даже в фантазиях об отношениях любви, таковы мы и в других сферах жизни.

Да, нам совершенно необходимо исследовать любовь, видеть принципы, закономерности, взаимосвязи с ней и в ней. И в то же время помнить, что любовь – это всегда парадокс и неожиданность. Очень полезно знать ее разные стороны, уровни и формы проявления, уметь распознавать скрытые паттерны как в любовных историях, так и в личности в целом, но при этом нужно быть готовыми к тому, что каждая история любви, каждая встреча с другим будет чем-то подобным сотворению мира заново.

В этом и есть смысл, в этом и есть удовольствие.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Наталья Рузаева

Литературный редактор Алёна Чукарева

Арт-директор Антон Героев

Дизайн