Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

href="ch2.xhtml#id15">[103], а не себя или другого; быть человеком – значит, исходить из "ты" из "мы" и из любящей "мы-тости". И лишь там, где бытие имеет характер "мы-тости" или "встречи", можно говорить о человеке»[104]. Одна из завершающих фраз его анализа: «В совместности любви я остаюсь самим собой постольку, поскольку верен не моему единичному существованию, а дуальной "мы-тости". Моя самость дается мне милостью "мы-тости"»[105].

То, что описывает Бинсвангер, представляет собой труднодостижимый идеал, однако именно в этом совместном существовании экзистенциальная любовь может реализовать свои возможности. «Любовь может устоять как единство, в котором выступает зрелое "мы", и не способна устоять, как сопоставление двух разновидностей эгоизма, в основе которого – два "я"»[106].

Экзистенциальному феномену «мы-тости» как структурной основе экзистенциальной любви сопутствуют еще два феномена, специфичные для этого уровня отношений. Один из них – самоотдача, которая, безусловно, имеет параллели с отдачей себя в сексуальном единении, но к ней отнюдь не сводится. Любящий отдает, дарит в экзистенциальной любви не только и не столько свое тело, но и свою душу, свою личность, свой внутренний мир, свое становление в перспективе возможного. Но, в отличие от романтической любви, любящий отдает себя не партнеру, а тому новому единству, тому «Мы», которое рождается в любовном единении. Этот дар – не самопожертвование, а вклад, взнос себя в то новое единство, которому еще предстоит становиться и быть.

Было бы, конечно, очень наивным считать, что это рождение происходит одномоментно, наподобие зачатия. Становление общего пространства «Мы» – процесс долгий, непростой, часто непрямой и болезненный. Но, наверное, чем сложнее путь, который проходят любящие, совместно вынашивая и давая жизнь этой реальности, тем больше и богаче то, что они производят на свет. «Но именно головоломная сложность притирки и согласования сложнейших конфигураций вселенной любви делает эти пространства – если им удается просуществовать долго – такими самобытными»[107].

Другой феномен экзистенциального слияния – вырастающая из более универсальной заботы нежность, являющая собой обостренное ощущение того, что происходит на границе и по ту ее сторону, а также внутри общей границы Мы. «Нежность – это способность ощущать человека во всей его цельности, личность со всеми, даже скрытыми колебаниями ее души, и всегда с желанием истинного добра для этой личности»[108]. Нежность – это ощущение другого как самого себя, как продолжение себя, ощущение себя в другом. Одновременно это ощущение своей ответственности за другого и его благополучие постольку, поскольку этот другой в определенной степени от меня зависит. Нежность, за редкими исключениями, мы испытываем к любимым и к детям или к тем, к кому мы относимся как к любимым или к детям. Иногда в этой роли выступают даже родители, ставшие слабыми и зависящими от поддержки выросших детей.

В этом совместном отношении главным оказывается не отношение любящих друг к другу, каким бы нежным, тонким и уникальным оно ни было, а их совместное движение в отношениях с миром, совместное действие. «Отношение субъекта к объекту сменяется в этом случае единением личностей, при котором и мужчина, и женщина ощущают себя как бы одним общим субъектом действия»[109]. Это тот самый взгляд вместе в одном направлении, о котором говорил Сент-Экзюпери и который возможен только при полной открытости друг другу и осознанной самоотдаче высшему смыслу. Это то высшее, что может дать смертным труд экзистенциальной любви: преодоление гравитации собственного «я», вызов коэволюции в совместном полете.

Примечания

1

В основе текста Дмитрия Алексеевича Леонтьева – выступление на международной конференции по танатотерапии «Тело: между жизнью и смертью» (Москва, 11 ноября 2005 г.). Первая публикация: Леонтьев Д. А. Онтология любви: за пределами слова и чувства // От события к бытию: грани творчества Галины Иванченко / Сост. М. А. Козлова. – М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2010. С. 71–102.

2

Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. – М.: НФ «Класс», 1999.

3

См.: Воркачев С. Г. Любовь как лингвокультурный концепт. – М.: Гнозис, 2007.

4

Бубер М. Два образа веры. – М.: Республика, 1995.

5

Левин А. Песни неба и земли: Избранные стихотворения 1983–2006 годов. – М.: Новое литературное обозрение, 2007. С. 53.

6

См.: Франкл В. Человек в поисках смысла. – М.: Прогресс, 1990; Ортега-и-Гассет Х. Этюды о любви. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2003; Мэй Р. Любовь и воля. – М.: Рефл-бук, 1997; Эпштейн М. Н. Знак пробела: О будущем гуманитарных наук. – М.: Новое литературное обозрение, 2004; Иванченко Г. Логос любви. – М.: Смысл, 2007; Иванченко Г. Космос любви. – М.: Смысл, 2009.

7

Мэй Р. Любовь и воля. – М.: Рефл-бук, 1997. С. 43.

8

Там же. С. 63.

9

Там же. С. 86.

10

Мэй Р. Любовь и воля. – М.: Рефл-бук, 1997. С. 73.

11

Франкл В. Человек в поисках смысла. – М.: Прогресс, 1990. С. 63.

12

Мэй Р. Любовь и воля. – М.: Рефл-бук, 1997. С. 71.

13

Binswanger L. Grundformen und Erkenntnis menschlichen Daseins. 3. Aufl. München; Basel: Ernst Reinhardt Verlag, 1962. S. 61.

14

Ортега-и-Гассет Х. Этюды о любви. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2003.

15

Стендаль. О любви. Новеллы. – М.: Правда, 1989.

16

Ортега-и-Гассет Х. Этюды о любви. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2003. С. 27.

17

Там же. С. 47.

18

Ортега-и-Гассет Х. Этюды о любви. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2003. С. 64–67.

19

Там же. С. 69.

20

Там же. С. 62.

21

См. обзор: Бреслав Г. М. Психология эмоций. – М.: Смысл; ИЦ «Академия», 2004.

22

Там же. С. 349; см. также: Воркачев С. Г. Любовь как лингвокультурный концепт. – М.: Гнозис, 2007. С. 44.

23

Sternberg R. Cupid’s Arrow: The Course of Love through Time. Cambridge: Cambridge University Press, 1998.

24

См.: Иванченко Г. Космос любви. – М.: Смысл, 2009.

25

Кон И. С. Введение в сексологию. – М.: Медицина, 1989. С. 184–186.