По ту сторону сознания. Нейронаучный подход в психотерапии - Андрей Владимирович Курпатов

психотерапии – помочь клиенту осознать свои бессознательные мотивы, истинные стремления и потребности, чтобы, опираясь на это понимание, научиться использовать внутренние ресурсы своей психики и осознанно выстроить более счастливую жизнь, не тратя силы и время жизни на бесплодные попытки соответствовать неким абстрактным нормам и ложным представлениям о самих себе.

Часть 3

Неосознанное и нервнопсихическое напряжение

Я понял, что в механизмах нервной системы млекопитающих можно исследовать захватывающую, неизведанную страну. Через неё можно приблизиться к тайне ума.

Уайлдер Пенфилд

Впервой части руководства мы рассмотрели сложные отношения сознания и подсознания как двух кластеров психической активности, которые взаимодействуют в коре головного мозга.

Во второй части мы обратились к ещё более сложным феноменам психической деятельности – тем «разноязычным» отношениям, в которых состоят, с одной стороны, сознание и подсознание с его «химерами», а с другой – бессознательное, производимое подкорковыми структурами (прежде всего, относящимся к лимбической системе мозга), которые эволюционно создавались для производства базовых биологических потребностей, необходимых для нашего выживания.

Теперь настало время рассмотреть ещё более глубокий слой нашей психики, на котором, как на фундаменте, стоит вся эта сложная конструкция – сознаваемой нами, подсознательно мыслящей и бессознательно желающей – психики. Очевидно, что работа структур ствола мозга – «нижнего этажа» нашей психики – относится к неосознаваемому.

С термином «неосознанное» мы сталкиваемся в самых разных исследованиях и психотерапевтических теориях, однако нигде оно не определяется хоть сколько-то ясным образом.

Это позволяет нам воспользоваться данным термином, чтобы концептуально насытить его специфическим содержанием.

Мы можем осознать то, что мы воспринимаем в окружающем нас мире, но не осознаём само восприятие, которое представляет собой сложный психический процесс создания соответствующих образов. Точно так же, как наш глаз не видит самого себя, так и вся деятельность мозга, которая и выполняет функции – восприятия, мышления, памяти и т. п., – принципиально не предполагается к осознанию. Грубо говоря, психические функции производят «что-то», а то, «как» они это делают, априори неосознаваемо.

По сути, вся наша психическая деятельность содержит в себе неосознанное – ту, условно говоря, машинерию нашей психической жизни, что разворачивается «за кулисами» восприятия, сознания, памяти, бессознательного, – и потому полностью находится вне нашего контроля и наблюдения.

Даже бессознательное мы каким-то образом замечаем, поскольку его деятельность проявляется в нас, пусть и опосредованно, через переживаемые нами чувства, ощущения удовольствия и дискомфорта. Но неосознанное, присутствуя во всяком психическом акте, вместе с тем нельзя заметить, как-то его ухватить, что-то с ним сделать, как-то на него повлиять.

Используя этот подход, мы можем теоретически выделить несколько типов неосознанной психической деятельности, о чём мы так или иначе уже говорили в предыдущих разделах.

⮞ Во-первых, автоматизированные процессы: всете рутинные действия, которые мы выполняем, не задумываясь о них, как бы «на автомате» – ходьба, дыхание, вождение автомобиля или, например, чтение этого текста.

Эти процессы формируются благодаря обучению и тренировке, со временем переходя из области сознательного контроля в область автоматического выполнения. Возникающие динамические стереотипы, как назвал их И. П. Павлов, экономят ограниченные возможности нашей психики, позволяя нам сосредоточиваться на актуальных задачах.

С нейрофизиологической точки зрения всё это – работа самых разных отделов нашего мозга: каждый динамический стереотип представляет собой сложный нейронный ансамбль, включающий и корковые образования, и базальные ганглии, а также мозжечок и другие структуры, обеспечивающие быстрое и эффективное реагирование на внешние и внутренние стимулы.

⮞ Во-вторых, бессознательные механизмы восприятия и, по сути, интеллектуальной деятельности, создающие модель мира, в котором мы себя обнаруживаем.

Сюда входит вся та неосознаваемая нами работа мозга, которую выполняют сенсорные системы в координации с нашими внутренними установками, – тот «монтаж» образов мира, обладающих для нас определённой, нами же и присвоенной им значимостью.

Мы не осознаём, как именно наш мозг «делает» из отдельных сигналов, оказавших воздействие на наш рецепторный аппарат, те сложные перцептивные образы и ощущения, целостные воспоминания и даже мысли, которые мы видим, слышим, чувствуем, вспоминаем и думаем. Всё это «просто происходит», а не «делается» нами сознательно.

Речь идёт о работе центральных анализаторов и ассоциативных областей коры головного мозга, состоящих из множества специально обученных кортикальных колонок – элементов нашего нейронного конструктора Lego. Мы видим перед собой, осознаём предметно-конкретный мир вещей и явлений, но не осознаём, как всё это в данный момент делается нашими теменными, височными, затылочными областями коры, а также подкорковыми структурами, без которых это тоже было бы невозможно.

⮞ В-третьих, исследования феномена межполушарной асимметрии открыли для нас существование множества процессов, которые непосредственно влияют на то, как мы воспринимаем мир и как мы мыслим, но совершенно нами не осознаются.

Надо сказать, что открытие того, что при обработке информации наши полушария выполняют разные функции, произвело в своё время эффект разорвавшейся бомбы. В самом деле, это невозможно заметить: даже люди, пережившие каллозотомию[244], не осознаю́т, что с ними что-то не так, и уж тем более это неочевидно для всех нас, кто счастливо живёт с нормальным мозолистым телом.

Однако это факт – функционал коры головного мозга распределён между полушариями. Мы можем осознавать результаты работы нашего мозга (хотя и небольшую их часть), но осознавать вклад разных полушарий в итоговое решение нет никакой возможности, тогда как, если задуматься, процесс действительно поразительный:

⮞ наше левое полушарие в рамках предиктивного кодирования создаёт некое представление о происходящем, исходя из того, что мы всегда имеем дело с чем-то нам известным;

⮞ правое же в этот самый момент корректирует это наше «стандартное» понимание происходящего, учитывая отклонения от универсального сценария, адаптируя наши внутренние настройки.

Проще говоря, наше рациональное, языковое – как правило, левое – полушарие[245] создаёт ви́дение мира, основываясь на своём концептуализированном опыте, а образное (или «гештальтное») полушарие[246] уточняет это «ви́дение», основываясь на обнаруживаемых им несоответствиях.

Разумеется, осознавать это невозможно, и всё, с чем мы имеем дело, – это всегда какой-то итоговый результат – левополушарная карти н ка, скорректи рован ная правополушарными поправками. Мы можем наблюдать лишь результаты этой работы, но не сам процесс, который протекает на бессознательном уровне, заставляя нас реагировать тем или иным образом.

⮞ В-четвёртых, как мы уже теперь знаем, наши бессознательные влечения, оказываясь в коре головного мозга, по сути, преобразуются самыми разными социокультурными и языковыми фильтрами.

Но разве же мы понимаем, как это происходит? Почему, например, мы формируем образ «идеального я», или представляем, как выглядим в глазах других людей, или верим, наконец, в какую- нибудь