Поколение «сэндвич». Простить родителей, понять детей и научиться заботиться о себе - Светлана Комиссарук

краю, а хотя – давай, ложись, че я лезу в твою жизнь». То есть наши люди уже понимают, что иногда полезно рискнуть и идти вперед, но внутри мы в основном все еще настроены нашей культурой «стращать и не пущать». Это не потому, что мы инертны и не умеем себя переделывать, – это потому, что культурные коды так глубоко прошиты в нашей крови, нашем фольклоре, поговорках и школьной системе, что «исправить» это в одночасье трудно.

Определение главного мотивационного фокуса человека позволяет понять, что движет его поведением и решениями. Знание о двух разных мотивациях, как красная таблетка в «Матрице», открывает глаза на многое. Например, изучив теорию о двух мотивационных фокусах в конце 1990-х, рекламные агентства стали согласовывать рекламу продукции с ведущей мотивацией общества, и продажи сразу выросли в десятки раз. То, что в Америке отлично работало для икаров, например реклама спортивной фирмы Nike Just do it! – «Просто сделай это!», – совершенно не совпадало с мотивационным фокусом атлантов Азии. В Китае продажи под этим слоганом не шли, пока его не заменили на более созвучный для атлантов вариант: «Ты не должен это делать на отлично, ты не должен это делать как другие, просто сделай это». Потому что первоначальная формулировка, мотивировавшая американских икаров на успех и достижения, у атлантов Азии вызывала стресс и боязнь ошибки. Или другой пример – реклама зубной пасты. Как правило, в грамотных продажах икарам продается достижение новых целей: «Ваши зубы станут белыми, а дыхание – свежим!»; а атлантам продают предотвращение плохого: «Эта паста убережет ваши зубы от камней и кариеса!»

Осознавая мотивационные фокусы, основанные на нашей культуре, истории и традициях и ставшие для нас автоматическими, намного проще понимать, что движет нашими родителями и нашими детьми. Поколение наших родителей пришло из коммунного советского прошлого, где, по Городницкому: «Из них ослабнет кто-то – и небо упадет». Они не любят шапкозакидательства, они экономны и готовы к худшему, они не терпят похвал, боятся сглаза и щедры на критику. Они панически не любят ошибок и поэтому, как правило, не любят новых гаджетов, не склонны менять врачей, учить иностранный язык… Поколение наших детей, с другой стороны, – непробиваемые оптимисты. Они идут вперед, не сомневаясь в своих победах (Just do it!), готовы рисковать, мотивируются только положительными подкреплениями (я подробно расскажу об этом в главе про детей) и киснут от рутины и размеренности. И нам, видимо, нужно просто научиться общению на понятном им языке, в соответствии с тем, какой фокус ими движет. Говоря проще, зная их мотивацию, нам легче их понять и принять.

5. Поколение «Сэндвич» и возраст счастья

Знаете ли вы, почему социологи считают, что наше поколение получило от судьбы большой подарок? У нас с вами появилась возможность жить в среднем на двадцать-тридцать лет дольше и качественнее, чем раньше. Ведь и правда, между пятьюдесятью и семьюдесятью годами образовалось дополнительное временное пространство, которого раньше, по сути, не было. Как показывают результаты опросов и исследований[20],[21], это и есть возраст счастья. Посудите сами. Наши родители (а до этого их родители) к пятидесяти-шестидесяти годам становились в основном пожилыми людьми, заканчивали свою карьеру и занимались детьми и внуками, домашним хозяйством, жили на пенсии. Нам сейчас, в наши 50+, до этого всего еще далеко. Мы находимся в уникальной ситуации, которой никогда не было: наша старость отложена как минимум на двадцать-тридцать лет! Мы можем провести эти дополнительные годы жизни намного счастливее, чем предыдущие поколения. Мы остаемся активными, мы заинтересованы в том, чтобы продолжать свою карьеру, путешествовать, устраивать личную жизнь. Наши дети, так как мы родили их в ранней молодости (тогда это было ожидаемой всеми нормой), постепенно становятся нашими взрослыми друзьями. Они уже совсем не так, как мы, относятся к традиционным жизненным вехам и зачастую не торопятся создавать семью и дарить нам внуков. Наши родители до сих пор живы, дай им бог здоровья, и мы можем иногда в какой-то мере почувствовать себя детьми, которых любят и балуют, как умеют. Мы можем еще успеть услышать похвалу и признание, чего так хотелось от них в детстве. Мы можем наслаждаться своим здоровьем и энергией.

С возрастом мы понимаем скоротечность жизни и все больше планируем и рассчитываем свое времяпровождение наперед, чтобы правильно потратить отпущенное нам время. С другой стороны, мы перестали откладывать на потом, мы учимся наслаждаться «здесь и сейчас», тем самым растягивая минуты и удлиняя в восприятии время. Мы учимся есть – смакуя, вдыхать запахи – не спеша, досматривать/дочитывать до конца только самое-самое лучшее. Самым главным показателем счастья в опросах, проведенных с нашим поколением во многих странах, становится общение с дорогими людьми – семьей и близкими друзьями и единомышленниками.

Психологи установили, что даже просто мечты и планы о будущих поездках и встречах с близкими приносят счастье тем, кто любит контроль и хочет правильно распоряжаться временем. При этом качественно наше ощущение счастья тоже меняется. Если молодым икарам для счастья нужно подняться к солнцу, испытать восторг и учащенное сердцебиение, нас, атлантов, к счастливому состоянию приводит совсем другое: ровная стабильность и покой, благополучие наших близких и наша относительная уверенность в будущем.

Несмотря на распространенное заблуждение, ощущение счастья в нашем возрасте совсем не связано с наличием денег. Социальные психологи установили, что, оказывается, когда мы преодолеваем пятидесятилетний рубеж, мы становимся счастливее не потому, что можем материально позволить себе гораздо больше, чем в юности, а потому, что научились выбирать, с кем общаться и как говорить нет, когда мы чего-то не хотим.

Мы уже достаточно уверены в себе, чтобы не подстраиваться под чуждые нам понятия и правила. Мы уже понимаем, кто мы и в чем наша ценность. Именно это приводит к ощущению полноты жизни и удовлетворенности, которых у нас не было в молодости. Уровень стресса в двадцать-тридцать лет, связанный с принятием себя, построением карьеры и поисками пары, сменяется сейчас ровной уверенностью – «кое-что мы сумели, и можно рассчитывать на себя», как говорят мои клиенты. Мы постепенно поняли то, что молодежи еще предстоит понять: сложности, поражения, падения и неудачи являются лишь естественной составной частью жизни, благодаря которой мы растем и зреем.

Находясь между поколениями, мы стали мудрее и учимся понимать и тех, и других. Из общения с дочерью мне лучше видно, как я могу обидеть своих родителей неосторожным словом. Общаясь с папой, я понимаю, как критические замечания могут раздражать моих взрослых детей. Знание – сила, что ни говори…

Чем же это не возраст счастья? Но не все так просто. Это новое активное долголетие возлагает на нас и новые обязанности – в первую очередь перед соседними поколениями в семье, хотя разница между нами совсем небольшая, в двадцать-тридцать лет. У нас зачастую есть друзья из этих соседних поколений (+20 и -20 лет), и мы чувствуем себя с ними вполне на одной волне. А вот когда речь идет о родителях и детях, это сразу возлагает ответственность – мы те, кто за них в ответе.

Особенность нашего поколения «сэндвич» в том, что мы зажаты между двумя соседними поколениями – наших детей (и внуков!) и наших родителей – и склеиваем их вместе, как начинка в бутерброде склеивает два куска хлеба. Мы объединяем всех. Мы держим всех. Мы в ответе за все. От нас ждут надежного тыла, умения ловко решать проблемы, а главное –