Поколение «сэндвич». Простить родителей, понять детей и научиться заботиться о себе - Светлана Комиссарук

мудрого понимания и деликатности. И в этом непростом общении с соседними поколениями обе наши мотивации – и икаров, и атлантов – могут подвести. Как не обидеть детей в нашем стремлении предупредить и предотвратить, следуя на автопилоте атлантовской мотивации? Как дать родителям ощущение защищенности и покоя? Как успокоить их тревожность, не ущемляя нашего права на личную жизнь и на свое мнение, которое все больше приближается к дерзким мотивам икаров? Все чаще я слышу в нашем поколении о некоем прозрении: «Практически, я жил для счастья близких всю первую половину своей жизни, но теперь я изменил отношение к себе: если буду счастлив я, то и близкие мои будут тоже счастливы!» И еще: «С годами все больше замечаю, что люди, которые умеют говорить нет, ценятся гораздо выше и вызывают большее уважение, чем те, кто заботится о других и стремится быть для всех хорошим».

Мои ровесники интуитивно смещаются от привычного чувства долга, присущего всем атлантам, в сторону внимания к своим потребностям, как принято у икаров. Да, мы все вместе с нашими родителями и детьми в прошлом коллективисты, но мотивационные сетки наших трех поколений все-таки разнятся друг от друга. И это определяет наш тип поведения в социуме, наше отношение к новому и к традициям, наше вмешательство или невмешательство в чужие решения и нашу реакцию на конфликт.

Итак, чем же мы отличаемся?

Наши родители (75+) – достойные дети своего времени, поколение традиционных коммунных атлантов[22]. Они хотят, чтобы все было стабильно, распланировано и предсказуемо. Им важно прежде всего ощущение безопасности, контроля, они до сих пор чувствуют личную ответственность за всех и все. Им важно мнение окружения, важно соответствовать положительному имиджу и не менее важно, чтобы их дети и внуки тоже соблюдали общественные нормы и традиции. Они скептичны, недоверчивы и во всем ищут подвох. Они пессимистичны и все время пребывают в ожидании стихийных бедствий и политических катаклизмов, о чем нас неустанно предупреждают. Так их растили, и так их жизнь приучила.

У нас, поколения «сэндвич», уже есть, хотя и размыты, оба мотивационных фокуса. Из детства нам достался фокус на стабильность и безопасность – привычка предотвращать и защищать. Он до сих пор аукается, когда мы испугом и критикой реагируем на идеи своих инициативных отпрысков: зачем что-то менять, ты же отлично устроен и на хорошей зарплате? А ты все проверил и просчитал? А вдруг обманут? А второй, икаровский взгляд на мир, мы «накачали» себе в лихие девяностые. В эпоху перемен и катаклизмов всем, даже самым нерешительным и осторожным, пришлось научиться «взлетать к солнцу» и быть предприимчивым. И сейчас многие из моих клиентов с удивлением констатируют, что им стало легче рисковать и идти вперед, они меньше задумываются об опасности и последствиях, меньше боятся ошибок, чем в молодости. В этом мы ушли вперед от наших родителей, и порой нам непросто найти с ними общий язык. А как обстоят дела с третьим поколением – нашими взрослыми детьми?

Дети (те, кому сегодня 25–35 и младше), конечно, намного более икары, чем мы, они не боятся рисковать и больше стремятся к победам и «сбыче мечт». Их темп жизни намного быстрее, и поток проходящей через них информации намного больше, чем у предыдущих поколений. Они не видят смысла в доведении нелюбимого дела до конца, не выносят рутины и ищут возможности и шансы постоянно. Наши дети активны, быстро приспосабливаются к переменам и лучше мотивируются пряником, без всякого кнута. В их понимании устройства современного мира можно достичь всего и быстро, главное – творчество и инициатива. Они намного оптимистичнее и идеалистичнее, чем мы, и иногда это воспринимается как наивность и инфантильность. Это поколение заботится об экологии, занимается благотворительностью и намного терпимее к меньшинствам и вообще к нестандартности в любых ее проявлениях.

Таким образом мы, сегодняшние 50+, поколение «сэндвич», зажаты между атлантами – родителями, воспитанными на коллективистских принципах, и икарами – детьми, выросшими в других условиях и на других ценностях. Разные культурные понятия и мотивы – разные поводы для конфликтов.

Разберемся с этим подробнее.

Мы растили детей, родив их очень рано, еще в юности. Параллельно делая карьеру и выживая в перестройку, переезжая на новые места и меняя профессии. И чем-то надо было постоянно жертвовать, жонглируя обязательствами и потирая «распухшее чувство долга». Отсюда неминуемо возникает тема вины: «недодали тепла», «не успела поучаствовать, свалила на бабушку», «сейчас бы так уже не гнобил»… Ведь по привычке, доставшейся нам из нашего коммунного прошлого, нами движет стремление к высокому образцу, желание играть свои жизненные роли на все сто. Мы оцениваем себя, постоянно сравнивая с окружением и недосягаемым стандартом идеальных отношений с детьми. Из-за чувства вины по поводу «неправильного детства» наших первенцев появляется необходимость восполнить дефицит общения и исправить ошибки хотя бы сейчас. Но эти не всегда удачные попытки «отработать» несостоявшееся в детстве общение с ребенком ведет к новым перегибам и новой неудовлетворенности собой.

В молодости, торопливо отвлекаясь от борьбы за существование, в те редкие минуты, когда мы уделяли внимание своим детям, мы их любили как умели – порой просто баловали. Мы давали им то, что нам в советском детстве было недоступно: покупали дорогие заграничные игрушки, возили во всевозможные диснейленды, оформляли для них отдельные комнаты, окружали комфортом… Наши дети не умели это оценить и быстро к новой жизни привыкали, что вызывало разочарование у нас, так долго в свое время об этом мечтавших. Это вообще тема отдельного разговора, для чего и для кого все эти улучшения и уступки, почему нам так важно дать своим детям (и внукам) то, что нам в свое время запрещали или чего не хватало.

Эта подмена общения подарками выводила на новый виток те же угрызения родительской совести и чувство вины – теперь уже по поводу избалованности.

«Как только первые деньги появились, хотелось побаловать детей, окружить комфортом, ведь для этого деньги и нужны. А теперь, – говорят многие мои клиенты, – не могу “перекрыть кран”, дети продолжают жить на всем готовом и не собираются съезжать / искать работу / обеспечивать себя и семью…»

Старались как лучше – вышло как всегда: мы заложили в наших детях, как нам теперь кажется, зависимость от нашего достатка и неумение противостоять трудностям. Мы до сих пор не можем отделаться от чувства, что наш тяжелый труд и лишения не оценены новым поколением, которому все слишком легко далось…

Еще больше эту вину подпитывает осознание не созданных в детстве связей, отсутствия общих интересов и тем для разговора:

«Я стараюсь как лучше, а ей все не подходит, и проводить время со мной она отказывается», «пытаюсь привлечь в свой бизнес, но не вижу никакого интереса и отдачи».

Нам хочется понимания и близости, им хочется самостоятельности и невмешательства.

Теперь, понимая, что атлантам с икарами нужно в жизни разное, нам легче видеть этот конфликт не как нашу семейную проблему, а как вечное несовпадение между старым и новым, которое было до нас и всегда будет после. О том, что делать с этим разъедающим отношения чувством вины, мы поговорим подробнее позже.

Второй темой, актуальной в наших отношениях со взрослыми детьми, стала тема границ. Однако нередко вместо проблемы личных границ мы видим только тему денег и самостоятельности:

«Надоело содержать их, сколько можно работать, почему все на мне?»; «Боюсь, что вдруг что-то случится со мной, он