Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева

Ясна смотрела на них и вдруг с неприятным удивлением поняла: образ железного чудовища, выточенный чужими слухами и собственным первым впечатлением, дал трещину. Небольшую. Но явную.

Чудовища не укрывают сестёр от ночного холода, будто им есть дело до такой мелочи.

— Эйра спит? — спросил Рагнар.

— Почти всё время. Иногда бредит.

— Кто с ней?

— Намира.

Ясна вспомнила бледную молодую орчанку, которая нашла Даргу.

— Хорошо, — сказал Рагнар. — Теперь слушай. Отвечаешь Ясне так же, как ответила бы мне. Без упрямства и без красивых недомолвок.

Тирна только теперь посмотрела на Ясну по-настоящему. Взгляд у неё оказался цепкий, почти взрослый, несмотря на слишком юное лицо.

— Это та самая травница?

— Та самая, — ответил Рагнар.

— Которой ты велел молчать перед всеми?

Ясна не удержалась:

— А тебе он, видно, не велит.

Уголок рта Тирны едва заметно дрогнул. То ли сдержанная улыбка, то ли желание огрызнуться. Но в следующую секунду выражение её лица вновь стало серьёзным.

— Что вы хотите знать?

— Всё про покои невесты до обряда, — сказала Ясна. — Кто входил. Кто выходил. Кто касался её одежды, волос, украшений. Кто оставался с ней, когда остальных не было рядом.

Тирна нахмурилась.

— Здесь не было чужих.

И вот эти слова зацепили Ясну сильнее, чем любой подробный ответ.

Не было чужих.

— Расскажи с самого полудня, — попросила она.

Тирна отвела взгляд к закрытой двери покоев Эйры, будто мысленно возвращалась назад — туда, где всё ещё не случилось крови, яда и двух убийств.

— После омовения Дарга велела никого не пускать. Таков обычай. Когда невесте начинают плести брачные косы, вход закрывают до самого выхода в зал. Мужчин не бывает вовсе. Даже мой брат ждал бы за порогом, если бы захотел что-то сказать.

— Я и ждал, — сухо заметил Рагнар.

Тирна не обернулась к нему.

— Внутри были только Эйра, Дарга, я и Намира. Потом ненадолго заходила хранительница утвари — принесла печатные ленты и проверила платье. Но к самой Эйре не подходила. После этого никто.

— Совсем никто? — уточнила Ясна.

— Совсем.

— Даже служанки?

— Чаши, воду и тёплые полотна подавали в переднюю. Дарга брала сама.

Ясна обменялась с Рагнаром быстрым взглядом.

Если Тирна не лгала, а повода лгать Ясна пока не видела, значит, последние часы перед обрядом Эйру окружал совсем маленький круг. И круг этот был не просто домашним — допущенным к самому телу невесты, к её волосам, коже, губам, драгоценностям.

К тому, чего чужим касаться не дают.

— Мне надо осмотреть комнату, — сказала Ясна.

Тирна без слов отступила от двери.

Покои Эйры состояли из двух смежных комнат. В первой, внешней, было тепло и светло: на столике стояли чаши с водой, на скамье лежали сложенные ткани, пахло травяным настоем и слабой кислинкой крови. За ширмой, в глубине, дремала сама Эйра. Намира, сидевшая рядом, вскочила при виде вошедших, но Рагнар только поднял ладонь, приказывая молчать.

Ясна задержалась у постели ненадолго. Невеста дышала тяжело, но ровно. Губы были обожжены сильнее, чем прежде, горло, вероятно, саднило так, что каждое пробуждение превращалось в пытку. Сейчас главное было не трогать её без нужды.

Она прошла дальше — во внутреннюю комнату, где Эйру одевали и заплетали перед церемонией.

Здесь ещё хранилось то нервное, душное ощущение недавних женских сборов. На широкой скамье лежало платье, которое не успели унести: тёмно-синяя нижняя юбка, вышитый пояс, рубаха из тонкой шерсти. На столике перед бронзовым зеркалом теснились гребни, ленты, баночки с жиром для волос, коробочка с ягодной краской для губ. В медной миске плавали лепестки горного вереска. На полу у ножки скамьи валялась одна серьга — видно, выпала в спешке.

Комната казалась слишком живой для места, где уже пряталась смерть.

Ясна пошла медленно, не хватая ничего без разбора. Сначала зеркало. Потом миска. Потом стол. Она приоткрыла крышку коробочки с краской и понюхала. Обычная ягода с мёдом и воском. На полотенце рядом — красные мазки от вытертых пальцев, ничего больше. На гребнях — длинные тёмные волосы Эйры. На краю стола — след от чаши с горячей водой.

— Когда вы готовили Эйру, она ела или пила здесь? — спросила Ясна, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила Тирна. — Только воду.

— Из чего?

— Из простой кружки.

— Где она?

Намира поспешно указала на полку у окна. Глиняная кружка, невзрачная, с полувысохшим ободком воды. Ясна проверила её, но ничего странного не нашла.

Она перевела взгляд на низкий сундук у стены. На крышке лежал свадебный венец из чеканного золота и тёмных камней, а рядом — открытая шкатулка для шпилек.

Ясна подошла ближе.

Длинные тонкие шпильки лежали парами, уложенные в бархатные бороздки. Одна бороздка пустовала.

Она наклонилась ниже.

— Тирна. Сколько здесь должно быть шпилек?

Девушка подошла, нахмурилась.

— Шесть.

— А осталось пять.

Намира, услышав это, побледнела ещё сильнее.

— Нет… должно быть шесть…

— Ты их считала? — спокойно спросила Ясна.

— Дарга считала. Перед тем как начать косы.

Ясна осторожно взяла одну шпильку. Длинная. Жёсткая. С тонко заострённым концом, которым можно было пронзить не только тяжёлую прядь, но и кожу у виска, если ударить с правильной силой.

Перед глазами тут же встала Дарга на полу, в кладовой, с маленькой раной под волосами.

Ясна медленно положила шпильку на место.

— Даргу убили чем-то вот такой длины, — сказала она.

Тирна вскинула голову.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что кто-то взял одну из свадебных шпилек Эйры. И сделал это здесь или сразу после того, как украшения снимали. А значит, не беглый слуга из кухни.

В комнате стало так тихо, что Намира шумно втянула воздух.

— Но сюда никто не входил, — почти шёпотом произнесла она.

— Вот именно.

Ясна повернулась к ней.

Намира была младше Тирны, совсем худенькая, с испуганным лицом и руками, которые всё время стискивали друг друга так, будто без этого она бы рассыпалась. Не лгунья по натуре, решила Ясна. Но напуганные люди часто умалчивают даже не из злобы — из стыда или страха оказаться виноватыми по случайности.

— Когда Эйре стало плохо, кто первым вернулся сюда? — спросила она.

— Я… — выдохнула Намира. — Я прибежала вместе с Даргой. Потом