Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева

Только сидел он уже не сам.

Его пригвоздили к доскам длинным ритуальным ножом для разрезания брачной ленты — тем самым, который должен был лежать у чаш на обрядовом столике. Узкое лезвие вошло под рёбра так точно, что почти не испачкало стены. Лицо чашника застыло в нелепом, детском удивлении. Глаза смотрели мимо всего живого.

На груди, прямо поверх тёмного пятна, кто-то положил маленький обломок золотой кромки.

Второй.

Ясна остановилась, чувствуя, как всё внутри леденеет.

Убийца не просто убрал свидетеля.

Он оставил им ответ.

И где-то за её плечом Рагнар произнёс настолько тихо, что от этого стало ещё страшнее:

— Значит, он всё ещё в доме.

Глава 3. Комната, где не было чужих

Несколько ударов сердца никто не двигался.

Факел у двери трещал, бросая рваный свет на стены, на стол, на мёртвое лицо чашника, на второй золотой обломок, лежавший у него на груди так аккуратно, будто убийца не в спешке убегал, а накрывал покойника знаком.

Ясна заставила себя вдохнуть через рот.

Запах крови всё равно сел на язык.

Она подошла ближе, стараясь не наступить в тёмную лужу, растёкшуюся по щелям между половицами. Один из стражников у двери всё ещё пытался подняться. Другой сидел, зажав висок, и бессвязно ругался. Ни один не решался посмотреть на Брэна прямо.

Рагнар переступил порог последним и сразу заговорил — тихо, но так, что каждый в комнате услышал:

— Коридор перекрыть. Никого внутрь без моего слова. Начальника стражи сюда. И лекаря для этих двоих.

Приказов хватило, чтобы тесное помещение ожило. Стражники у двери вздрогнули, задвигались. Кто-то побежал по коридору. Кто-то, наоборот, отступил дальше, будто сам воздух вокруг тела чашника стал опасным.

Ясна опустилась на колени.

Ритуальный нож вошёл под рёбра слева и ушёл глубоко. Убийца бил снизу вверх, уверенной рукой, зная, где кончается кость и где начинается мягкое. Брэна убили быстро. Почти милосердно, если допустить, что у такой смерти вообще может быть милосердие.

Но золотой обломок на груди перечёркивал всякую милость.

Это было послание.

Ясна осторожно коснулась запястья мертвеца и тут же убрала руку — не из надежды найти пульс, а по привычке, въевшейся в пальцы сильнее разума. Кожа уже теряла тепло.

— Давно? — спросил Рагнар.

Она не подняла головы.

— Совсем недавно. Он ещё не успел остыть.

— Стража ничего не видела.

— Зато убийца прекрасно знал, что увидит она и чего не увидит.

Ясна провела взглядом по комнате. Узкое помещение. Один стол. Две скамьи. Полки с дощечками для счёта и коробами для свитков. Окна нет. Дверь одна. Значит, убийца либо вошёл так, что его впустили, либо уже был внутри, когда сменялась стража.

На краю стола валялась опрокинутая кружка. Вода растеклась в сторону, впиталась в древесину. Часть капель ушла к самому телу, но кровь перекрыла их. Под ногтем на правой руке Брэна темнела узкая чёрная нитка.

Ясна вытащила платок, подцепила находку и поднесла ближе к свету.

Шерсть.

Тонкая, тёмная.

Не доказательство. Сегодня половина крепости была в чёрном.

Она подняла взгляд на нож.

— Это тот самый.

Рагнар понял сразу.

— С обрядового стола, — произнёс он.

Не вопрос.

Ясна кивнула.

— Даргу убили чем-то тонким. Почти как длинной иглой. Брэна — ножом, который должен был лежать у брачной ленты. Убийца берёт то, что оказывается под рукой там, где ходит свободно.

— И что это значит?

Теперь она встала.

— Что он слишком хорошо знает обряд. И слишком спокойно ходит по тем местам, куда чужих не пускают.

Тёмный взгляд Рагнара задержался на её лице. В комнате было холодно, но на виске у него проступила жёсткая пульсация — единственный знак ярости, которую он сдерживал.

— Куда? — спросил он.

Ясна перевела взгляд на мёртвого чашника, потом на золотой обломок.

— Назад. К началу.

— В зал?

— Нет. В покои невесты.

На мгновение ей показалось, что он возразит. Что снова скажет о страже, допросах, запертых воротах и людях, которых надо поднять с постелей. Но Рагнар только коротко бросил стражникам у двери:

— Никого сюда не пускать. Тело не трогать.

И шагнул в коридор первым.

Женское крыло крепости ночью было тише остального дома.

Здесь не звенело оружие, не топали тяжёлые сапоги, не орали приказы на всю башню. Только лампы горели за узкими арками, и мягкие тени лежали на коврах, приглушая камень. После резкого запаха крови, оставшегося в счётной комнате, воздух здесь казался почти мирным — тёплый воск, высушенные травы, свежевыстиранное полотно. Но мир был обманчивым. Смерть уже дважды прошла по этим коридорам, и Ясна чувствовала это так же ясно, как сквозняк под дверью.

У покоев Эйры дежурили две женщины из внутренней стражи. Между ними, сидя прямо на низкой скамье, ждала совсем ещё молодая орчанка в тёмно-синем платье с медной вышивкой на рукавах. Волосы её были заплетены в две косы, одна уже почти распалась. На ладони тёмным пятном засохла кровь — чужая, не её.

Она подняла голову на шаги. И только тогда Ясна поняла, что это не просто девушка из дома.

Слишком похожие глаза.

Слишком знакомая, та же прямая линия рта.

Только в её лице ещё не успела окаменеть жесткость, свойственная брату.

— Ты всё ещё не легла? — спросил Рагнар.

И голос его изменился.

Не стал мягким до приторности — этого в нём, кажется, не было вовсе. Но ушла та холодная режущая грань, с которой он разговаривал почти со всеми. Осталась усталость и что-то ещё, слишком человечное, чтобы Ясне сразу стало не по себе.

Девушка встала.

— А ты? — отрезала она. — Тоже решил лечь спать между трупами?

— Тирна.

— Не смотри на меня так. Я всё равно не уйду.

Значит, младшая сестра.

Ясна молча запомнила имя.

Рагнар подошёл ближе. В обычной комнате между ними, наверное, не осталось бы места никому другому, настолько оба были одинаково прямыми и упрямыми. Но вместо того чтобы прикрикнуть, он просто снял с плеч тяжёлый тёмный плащ и набросил ей на спину.

— Ты дрожишь.

— Мне не холодно.

— Лжёшь.

Он поправил ткань у неё на плечах — коротким, уверенным движением, будто делал это не впервые. Тирна дёрнулась, словно хотела