Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева

Тот, кто готовил этот уголок для Эйры, знал не просто обряд. Он знал, что после долгих причёсываний, тугой брачной нити на лбу и волнения перед выходом невесты часто просит тёплой воды, чтобы смочить горло. Знал, что перед большим пиром многие не едят ничего тяжёлого, но могут отщипнуть кусочек медовой лепёшки. Знал, что в такую ночь женщине легче сесть не на высокий жёсткий стул, а на низкую скамью, где не сомнётся юбка.

— Здесь ждали не гостя, — тихо сказала Ясна. — Здесь ждали именно её.

Рагнар подошёл к столу.

На скатерти, будто выставленная нарочно на видное место, лежала узкая синяя лента с серебряной полосой по краю. Ясна узнала её не сразу, но стоило свету лампы лечь ровнее, как внутри неприятно похолодело.

Такой цвет носили при людском посольстве Арлена.

Рядом, у самого кувшина, лежала восковая печать — сломанная, словно её сорвали с письма в спешке. На воске читался герб с поднятым львом.

Человеческий.

Слишком человеческий.

Рагнар не тронул ни ленту, ни печать. Только перевёл на Ясну взгляд.

— Удобно.

— Настолько, что хочется вымыть руки, — ответила она.

Она подошла ближе и начала осмотр с того, что интересовало её куда больше ярких улик, лежащих сверху, как наживка на крючке. Скатерть была без складок, будто её расправили совсем недавно. На одной тарелке лежал разломанный пополам лепёшечный круг, но крошки рядом почти не было. Для человеческого глаза — знак, что кто-то ел. Для Ясны — знак, что кто-то разломил еду пальцами и тут же оставил, не доев.

Кубки были чисты, но в одном на внутренней стенке блестела тончайшая розоватая полоска.

Она нагнулась.

Ягодная краска для губ. Та самая, что стояла на столике Эйры.

Не отпечаток чужой женщины из посольства. След именно невесты — или женщины, пользовавшейся тем же, чем пользовалась она, в те же минуты.

— Эйра была здесь? — спросил Рагнар, заметив её взгляд.

— Или кто-то очень хотел, чтобы мы так решили.

Она осторожно подняла кубок через платок, понюхала.

Обычное вино. Без горечи. Без жгущего духа. Без того подлого запаха, который оставляет после себя смерть, если её размешивают в питье. Ясна поставила кубок обратно.

У скамьи на полу белело что-то маленькое. Она присела и увидела засохший кусочек ткани — плотный, чистый, с двумя золотыми нитями по краю.

Лоскут от женского внутреннего покрывала, которое поддевают под свадебный венец, чтобы тяжёлый металл не тёр висок.

Такое не носили посольские женщины.

Такое надевали только здесь, в крепости, по здешнему обычаю.

— Что нашла? — спросил Рагнар.

Ясна показала лоскут на ладони.

— Тот, кто готовил комнату, знал не только, что Эйру можно заманить сюда. Он был рядом уже после того, как её начали одевать. Или сам помогал одевать.

Рагнар нахмурился. Тяжёлая складка легла между бровей.

— Тирна, Намира, Дарга, хранительница утвари.

— И любая женщина, которой они доверили бы поднести ткань, воду, гребень. Но не посольство людей, пришедшее с улицы.

Она подошла к жаровнику. На каменной полке рядом лежал свёрток из тонкого белого полотна. Внутри оказались тёплые гладкие камни.

Ясна на миг прикрыла глаза.

— Что ещё? — тихо спросил Рагнар.

— Это кладут женщинам на колени перед церемонией, если они дрожат или у них сводит живот от страха. Так делают здесь. Не в людском посольстве.

Он перевёл взгляд на стол, потом на ленту и печать.

— Значит, улики выставили нам нарочно.

— Как слишком яркую краску на лицо мёртвой. Чтобы никто не присматривался к рукам.

Дверь за их спинами тихо скрипнула.

Они обернулись одновременно.

На пороге стояла пожилая служанка в тёмном чепце, испуганная до синевы под глазами. За ней маячила одна из женщин внутренней стражи.

— Маршал, — выдохнула служанка, низко склоняя голову. — Меня позвали… Я… я накрывала здесь.

— Кто велел? — спросил Рагнар.

— Распорядитель с нижней кухни. Сказал: для тайного примирительного угощения перед пиром. Для невесты и важного гостя.

— Какого гостя?

— Не сказал.

— Кто принёс приказ?

— Мальчишка из посольского двора, — торопливо ответила она и тут же сжалась, будто уже сама поняла, насколько удобно это звучит. — Я его не знаю. Он показал синюю ленту и сказал, что это срочно. А печать… печать уже была на листе…

Ясна медленно повернулась к ней.

— Ты видела сам лист?

— Да.

— Прочла?

— Нет, госпожа. Мне не по чину.

— Но печать видела?

— Видела. Лев. Людской.

— А кто выбрал, что поставить на стол?

Служанка моргнула.

— Я… как обычно для женщины перед долгим пиром. Тёплая вода, лёгкая еда, камни… Дарга всегда говорила, что от холода дрожь в ногах начинается…

Вот оно.

Ясна ничего не сказала, но почувствовала, как внутри встаёт жёсткая, спокойная уверенность. Комнату действительно готовили по слову, пришедшему будто бы от человеческого посольства. Но наполнение этой комнаты было продиктовано не посольской волей. Оно было слеплено из женских привычек дома, из Даргиных распоряжений, из того, что знали только свои.

— Кто ещё знал о северной комнате? — спросил Рагнар.

Служанка побледнела.

— Все знают, что она есть. Но без приказа туда не ходят. Она зимой тёплая, летом прохладная… иногда там принимают старших женщин, если нужно без мужских ушей…

— И у кого ключ?

— У ключницы женского крыла. Но сегодня дверь была открыта, когда я пришла.

Рагнар ничего не ответил. Только велел стражнице увести служанку и никому не давать ей говорить лишнего.

Когда дверь закрылась, Ясна медленно подошла к окну.

Внизу, сквозь мутное стекло, темнел зимний сад: чёрные ветви карликовых деревьев, белые дорожки, круглые тени от каменных чаш. Северная комната действительно была спрятана удачно. Сюда вели женская лестница, узкий проход из внутреннего коридора и наружная галерея, которой зимой почти не пользовались. Идеальное место, чтобы устроить тайную встречу. Идеальное место, чтобы потом ткнуть в посольскую ленту и объявить дело решённым.

— Они уже это сделают, — сказала Ясна.

— Кто?

— Старейшины. Обе стороны. Слишком удобно свалить всё на людей. Тогда Серой Реке не придётся обвинять Каменный Клык. Каменному Клыку — Серую Реку. Мир спасён, виновные назначены, кровь найдёт чужое горло.

Рагнар подошёл к окну рядом с ней.

— Совет уже собирают.

Она резко повернула голову.

— Ты знал?

— Я велел собирать, как только нашли Брэна. Теперь они будут требовать ответ