Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

— У вас столько интересных книг, капитан. — Сара проскользнула мимо Бушара и подошла к полке. — Вы позволите?

— Моя каюта в вашем распоряжении. — Бушару удалось наполнить похотью даже такие невинные слова.

Сара решила не обращать внимания на его намеки и указала на томик Поупа.

— Скажите, капитан, почему у вас некоторые книги стоят вверх тормашками?

Не дождавшись ответа, она обернулась.

Он смотрел на полку со странным выражением лица и молчал, но потом пожал плечами:

— Может, Даниелс или Бовиль брали почитать и поставили на место как придется. Вы любите читать?

Сара вновь обернулась к коллекции книг и заметила, что многие были перевернуты.

— Люблю, — пробормотала она, не в силах оторваться от книг. — О, у вас есть Геродот на греческом…

Она скользнула взглядом по томику, но взяла с полки другую книгу, незнакомую, и прочла на обложке название — «Кларисса».

Бушар подошел к ней и, глядя на книгу у нее в руках, пояснил:

— Я не читаю по-гречески. Эта книга тут уже была, когда я реквизировал корабль.

Он смотрел на книгу у нее в руках со странной сосредоточенностью, стиснув зубы.

Сара нахмурилась и повернула книгу обложкой к нему, чтобы было ясно видно слово «Кларисса».

— Вы не возражаете, если я возьму ее почитать?

Бушар равнодушно взглянул на книгу, и между бровями у него пролегла складка: он, похоже, был раздражен.

— Я уже сказал, что не читаю по-гречески, так что забирайте и считайте это моим подарком.

Он отвернулся, словно разговор о книгах его утомил:

— Прошу, присаживайтесь и давайте насладимся стряпней моего кока.

Сара, глядя на широкую спину капитана, вдруг осознала, что он просто не умеет читать, совсем… и пытается это скрыть.

Удушливая волна жалости к этому заносчивому красавчику поднялась в ней. Как это, должно быть, ужасно — не уметь читать. Как он ухитряется управлять этим роскошным кораблем? Может, у него есть специально обученный помощник для ведения дел? Почему он не научился грамоте?

Бушар указал на тарелку, полную незнакомой еды, и Сара решила, что лучше не задаваться такими вопросами. Ее это не касается. У нее полно своих проблем, и многие из них создал этот самый человек, что теперь сидит напротив.

Она села и указала на твердые, на вид желтые ломтики.

— Что это?

Брови Бушара поползли вверх.

— Вы никогда не пробовали сыра?

— Слышала, что есть, но ни разу не пробовала.

— Это разновидность чеддера.

— Пока мы не приступили к еде, капитан, хотелось бы уточнить насчет людей из трюма…

— К счастью, мы пополнили запасы продовольствия и воды всего десять дней назад, так что о пленниках позаботятся. Медикаментов тоже достаточно. — Бушар нахмурился. — Большинство предпочли спать на палубе, и их можно понять. Их там так много, что не имеет никакого смысла переселять их на этот корабль, где будет еще меньше места из-за моей многочисленной команды. Погода хорошая и продержится еще несколько дней. Кроме того, наш корабельный врач посетил «Синюю птицу» и осмотрел слабых и больных. Таких поместили в каюты матросов, где им предоставили лечение.

— Завтра я тоже хотела бы там побывать — возможно, кому-то нужен переводчик.

Бушар кивнул:

— Это можно устроить.

— Не знаю, упоминал ли ваш человек о новорожденной? Она еще очень…

— Я знаю о ребенке. У них отдельная каюта.

Сара испустила вздох облегчения. Прошлым вечером в это же время она была уверена, что они все погибнут в трюме «Синей птицы».

— Спасибо вам за доброту, я очень…

Мартен отмахнулся и приказал:

— Ешьте.

Сара смотрела на его макушку.

Он что… стесняется?

Осознав, что тоже голодна, Сара решила оставить свои наблюдения при себе и взяла кусочек сыра и осторожно откусила.

— Как вкусно! — сказала она, стараясь есть помедленнее.

Бушар впервые искренне ей улыбнулся. Она и подумать не могла, что он способен стать еще привлекательнее.

— Как могло такое случиться, что вы ни разу не пробовали сыр?

— В нашей деревне такого не было, разве что иногда нам приносили из соседней деревни нечто вроде створоженной массы. Люди, которые там жили, были очень бедны: отец говорил, что даже по сравнению с другими деревнями в округе.

— Ваш отец? Где он теперь?

— Умер почти два года назад, вскоре после матери.

— И с тех пор вы жили в деревне одна? — Бушар нахмурился.

— Я там родилась и другого дома не знала до тех пор, пока не оказалась в плену, что произошло несколько недель назад. — Она откусила немного чего-то, похожего на мясо, сухого и довольно соленого. — Очень вкусно. Что это?

— Вяленое мясо из Италии.

— О, так вы бывали в Италии? Там, наверное, очень красиво.

Бушар увидел в ее глазах столько азарта, что продолжил с улыбкой:

— Да, Италия прекрасна, по крайней мере там, где я бывал. Скажите, почему ваши родители обосновались в такой глуши?

— Они были миссионерами и приехали в эту деревню больше двадцати лет назад. Церковь, которая поддерживала их деньгами, одна из первых начала отправлять людей в Африку. Поначалу они присылали нам припасы четыре раза в год, потом — лишь дважды. Три года назад мы получили всего одну посылку, а потом ничего.

Сара сделал глоток вина: в сочетании с соленым мясом и сыром было очень вкусно.

— А вашему отцу не приходило в голову покинуть эти гиблые места?

— Родители заболели и вскоре один за другим умерли. К тому времени у меня уже не было возможности уехать, даже если бы я знала, куда податься.

— Как вы оказались на голландском корабле?

Бушар добавил вина в оба бокала и откинулся на спинку стула, скрестив руки. От этого движения рубашка еще больше разошлась у него на груди, и Сара с усилием отвела от него взгляд, уставилась в свою тарелку и приказала себе сохранять спокойствие. Надо воспользоваться возможностью подружиться с ним и попытаться выведать, как он намерен поступить с ней.

— На мою деревню — Нгое — напали работорговцы и взяли в плен всех, кто остался. — Сара пожала плечами. — Я пошла с ними.

Бушар изумленно открыл рот:

— Грааф вас купил?

Сара сердито взглянула на него:

— Как и других. Или вы считаете, что они не заслуживают даже внимания из-за цвета кожи?

Бушар протестующе поднял руку:

— Попридержите коготки, мисс Фишер, я с вами полностью согласен, просто всего лишь хотел сказать, что это странно с его стороны. Конечно, случается, что белых берут в рабство, но Грааф, скорее всего, направлялся в испанскую Флориду, а там