Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

под его изучающим взглядом, поднялась и медленно шагнула к письменному столу. При каждом движении тяжелый шелк соблазнительно скользил по ее стройному телу, и Мартен ощутил жар и тяжесть в паху. Собственная реакция приятно его удивила. Возможно, вечер окажется и не таким скучным, как он опасался.

— Какая чудесная шахматная доска! — Сара коснулась затейливой резьбы доски из слоновой кости на столе. — Вы играете в шахматы, капитан?

Мартен с трудом оторвал взгляд от длинных красивых пальцев, которые поглаживали резьбу. Его тело налилось жаром, сердце забилось быстрее. Он всегда старался растянуть предвкушение. Спешить некуда.

— Хотите сыграть? — предложил он вкрадчиво.

В невероятных глазах Сары плясали чертенята, а губы изогнулись в улыбке, от которой у Мартена перехватило дух.

— Было бы чудесно. Я не играла с тех пор, как умер отец, и даже дольше. Вы хорошо играете?

Мартен не видел причин признаваться, что почти все партии против Рамзи, который и научил его играть, проиграл. Он также не видел причин рассказывать Саре, как не раз швырял фигуры о стену, когда великан его в очередной раз побеждал. К чему ей об этом знать: он не собирался ей проигрывать, и у него еще будет время, чтобы переспать с ней после того, как обыграет ее в шахматы. Мартен взглянул на ее улыбающееся лицо и тоже не сдержал улыбки:

— Давайте сыграем.

Он отнес доску и фигуры на обеденный стол и сдвинул посуду в сторону. Сара взяла по пешке каждого цвета и спрятала руки за спину. Мартен указал на ее левую руку, и Сара протянула ему белую пешку.

— Вы начинаете, капитан.

Она развернула к нему доску, и они молчаливо расставили фигуры по местам, но, прежде чем сделать первый ход, Сара подняла на него взгляд и спросила:

— На что играем?

При виде блеска в ее глазах Мартен ощутил странное волнение:

— Вы что, хотите играть на деньги?

— У меня нет денег. Придется придумать что-нибудь другое. — Сара помолчала. — Придумала: давайте на желание.

Мартен расхохотался:

— Я уже и так выиграл все, что хотел… пока.

Сара прищурилась в ответ на столь неучтивое напоминание.

— Очень хорошо, это я уже продала, так что сыграем на что-нибудь еще, на правду, например. Честный ответ на один вопрос.

Мартен озадаченно сузил глаза. Правду? Правду о чем? О чем она может его спросить? Разве кто-то когда-то хотел узнать о нем что-то так сильно, чтобы делать на это ставку в игре? Мартен взглянул на улыбающееся лицо Сары и нахмурился. Почему его преследует ощущение, что он угодил в ловушку? Он замешкался и тут же разозлился на себя. Вот чем заканчиваются разговоры с умными женщинами.

— По рукам! — отрезал Башар, не желая, чтобы Сара приняла его промедление за страх.

Партия прошла быстро и тихо, ни один из них не проронил ни слова за несколько первых напряженных минут. Мартен как раз «съел» одного из слонов Сары и почувствовал себя вполне уверенно, когда ее ферзь скакнул через полдоски и ее кони стали ему угрожать. Он перевел взгляд с доски на Сару, но ее лицо оставалось непроницаемым, тогда, оглядев доску, он мысленно просчитал ходы.

Проклятье! Шах и мат через пять ходов, что бы он ни предпринял. Мартен взглянул на свою руку: оказывается, он по-прежнему сжимал в кулаке слона Сары, причем так, что побелели костяшки пальцев. Избегая смотреть на соперницу, он положил фигуру, но желание что-нибудь расколотить никуда не делось. Он вообще не привык проигрывать. А уж проиграть женщине!..

Мартен протянул руку и едва ли не торжественно положил своего короля.

— Сдаюсь.

Вот так! Он не собирался доставлять ей удовольствие медленной агонией.

Мартен сгреб в кучу свои фигуры и принялся заново расставлять на исходные позиции.

— Я хочу сыграть еще раз!

Сара рассмеялась:

— Не спешите, капитан! Я думала, вы держите слово.

— Слово? Какое слово?

— У нас был уговор, если помните.

— Какого черта вы хотите? — процедил Мартен сквозь стиснутые зубы.

— Всего один вопрос.

Он скрестил руки на груди, едва удерживаясь от желания схватить доску и швырнуть в иллюминатор.

— Спрашивайте, и давайте покончим с этим.

— Как вышло, что вы не умеете читать? — серьезно спросила Сара.

У Мартена отвисла челюсть.

— Откуда…

— Книга, которую я показала вам, не на греческом, но вы этого не поняли, а значит, не умеете читать, — объяснила она осторожно, на случай если он не только неграмотен, но и туп.

Перед взором Мартена все подернулось кровавой пеленой. Он не мог заставить себя разжать челюсти, чтобы ответить, и лишь смотрел, как меняется выражение ее лица. Это что… жалость?

— Можете не отвечать.

Сара отвернулась, заново расставляя фигуры на доске. Краска на ее лице говорила о том, что она горячо ему сочувствует и понимает, как это унизительно.

Что-то внутри у него надорвалось, и гнев выплеснулся наружу. Мартен осознал это лишь увидев, как хрупкие фигуры из слоновой кости отскакивают от переборки, а девушка вскакивает на ноги, в ужасе от этой внезапной вспышки. Мартен тут же набросился на нее, вдавил в дверь каюты, приблизив свое лицо почти вплотную к ее лицу.

— Простите, — пролепетала Сара. — Я не хотела вас оскорбить.

Стук ее сердца отдавался у него в груди, словно маленький барабан. Она широко распахнула глаза, и выражение жалости, которое он в них увидел, оказалось последней каплей.

Мартен накрыл ее рот своим, не заботясь о манерах, и вонзил в нее язык словно шпагу. Губы Сары, мягкие и прохладные, легко поддались под его натиском, а нежная покорность ощущалась как погружение в холодную воду, и Мартен прикрыл глаза, чтобы не видеть ее растерянного лица, резко отстранился и утер губы дрожащей рукой.

Проклятье! Он еще никогда не был так близок к тому, чтобы применить силу к женщине. Как же он сейчас ненавидел себя! Неграмотный мужлан, жалкий подражатель! Винить в своих неудачах это слабое беззащитное существо… какая низость!

Она коснулась его руки, заставив обернуться:

— Простите мне бесцеремонность, просто я очень удивилась. Наверное, вам пришлось основательно потрудиться, чтобы достичь своего нынешнего положения, не умея читать. Знаете, этому не так уж сложно научиться. Чтению, я имею ввиду. — С ее лица исчезло выражение жалости, уступив место деловитости. — Я многих научила читать.

Мартен отвел взгляд: невозможно было думать, глядя на нее. Она что, предлагает ему сделаться учеником? Он весь ощетинился. Да кем она себя возомнила? Мартен опять взглянул на нее в надежде увидеть что-то такое, что раззадорит его гнев, но наткнулся лишь на открытый взгляд, в котором читался вопрос. Это