Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

пульсирующие болью виски. Он никак не мог отделаться от воспоминаний, как лежал в этой постели вместе с полуголой и на все готовой женщиной. Тело у нее действительно восхитительно отзывчивое, тут ничего не скажешь, и надо было войти в него, пока имелась такая возможность.

Мартен ругнулся и отмахнулся от этой мысли. Нет, с этой девицей лучше не иметь ничего общего. Он с удовольствием освободит ее от их дурацкого уговора. Она провела в его каюте меньше часа, а уже выяснила, что он неграмотный. Как знать, о чем еще она пронюхает, если проведет больше времени в его обществе?

Нет уж, чем дольше она останется у него на корабле, тем скорее сделается его треклятым капитаном. Мартен мрачно рассмеялся, вспомнив, как Сара уперлась дулом пистолета ему в грудь. Уже дважды за один день она наставила на капитана его собственный пистолет прямо у него на корабле. Бедолага голландец лишился по ее милости своей команды, корабля и — как знать? — возможно, лишится и жизни. Мартену чертовски не хотелось последовать по его стопам.

Он со вздохом закрыл глаза. Выспаться. Надо выспаться. Скоро со всем будет покончено. Они разберутся с делами во Фритауне и отправятся обратно в Англию. Тогда он забудет всю эту заварушку как страшный сон.

Глава 7

Мартен проспал всего несколько часов, когда его разбудил яркий солнечный свет из иллюминаторов. Он уже просыпался ненадолго утром, оттого что корабль опять пришел в движение — поскрипывание досок дало знать, что они уже в пути.

Мартен возлегал, удобно устроившись на подушках, в халате и наслаждался сытным завтраком, когда в дверь постучали.

— Войдите, — пригласил он, обильно намазывая толстый ломоть хлеба вареньем.

По части сладкого он был ненасытен: случалось, съедал целую банку варенья за раз. Вот и сейчас дожевывал кусок еще горячего хлеба, когда Даниелс приоткрыл дверь — ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, — и его обычно бледное лицо стало совсем бледным.

Мартен неторопливо прожевал и проглотил хлеб, прежде чем спросить:

— Что такое?

— Э-э… капитан, видите ли…

Дверь распахнулась, и в каюту ворвалась мадемуазель Фишер.

Мартен закатил глаза. Неудивительно, что Даниеле не сумел с ней справиться: ему самому это было не под силу.

И все же он не собирался позволять этой женщине портить ему утро. Погода была ясная, оба корабля стремительно рассекали волны, а у Мартена под рукой стояла чашка восхитительного кофе и лежал кусок свежего хлеба с вареньем.

— Мадемуазель, какой сюрприз! — воскликнул он, не скрывая сарказма, и указал на кресло напротив. — Не желаете ко мне присоединиться?

Сара явно не ожидала столь благодушного приема. Мартен был готов поклясться, что она разочарована: на нее не накричали и не осыпали угрозами.

— Э-э, нет, спасибо, капитан Бушар. Я уже позавтракала… несколько часов назад, — с долей сарказма отказалась Сара, словно осуждала привычку так поздно вставать и завтракать.

Мартен ощутил укол раздражения, но не оправдываться же перед ней за то, что так поздно начал свое утро (как будто это ее касалось). Он взглянул на второго помощника, вскинув бровь:

— Похоже, ваше присутствие больше не требуется, Даниеле. Закройте дверь с той стороны.

Мартен дождался, пока Сара сядет, и, прежде чем продолжить прерванный завтрак, окинул ее взглядом с головы до ног. На ней опять была одежда Граафа. Да и что ему за дело, если она предпочитает брать одежду у работорговца, а не у него. Сара перевела взгляд с его лица на обнаженную грудь, и по ее густому румянцу было видно — она поняла, что под халатом у него ничего нет, — и это ее смутило.

Отлично! Возможно, она от смущения уберется отсюда.

— Чем могу быть полезен, мадемуазель? — спросил Мартен, хотя и не собирался для нее ничего делать — разве что высадить во Фритауне, — и намазал маслом и вареньем еще один кусок хлеба.

— Мистер Даниелс только что мне сказал, что корабли направляются к Фритауну, хотя Уида намного ближе. Это правда?

Бушар мысленно отметил, что надо сказать Даниелсу, чтобы не трепал языком при этой даме. Сделав большой глоток кофе, он не спеша вытер губы льняной салфеткой и откинулся на подушки, наслаждаясь ее нетерпением. Он понимал, что его вид мешает ей сосредоточиться на цели своего визита, которая, по всей видимости, состояла в том, чтобы высказывать претензии и предъявлять требования.

При виде ее раздражения Мартен улыбнулся. Надо было поблагодарить Даниелса за это развлечение, прежде чем прогнать.

— Да, это правда.

— Но вам ведь не составит никакого труда отвезти пленников в Уиду — вы сами так сказали во время переговоров. — Ее голос был как минимум на октаву выше обычного.

— Ничего подобного я не говорил, мадемуазель. — Он скрестил руки на груди и устроился поудобнее.

— Когда я сообщила вам, что капитан Грааф развернул корабль обратно, вы сказали… — Сара умолкла, роясь в памяти, но так и не нашла то, что искала, и попробовала новую тактику. — Вы не возражали. Фритаун очень далеко от тех мест, откуда забрали большую часть пленников. Как им вернуться в родные края?

— А это, мадемуазель, меня не волнует. Как я уже говорил вчера вечером, Фритаун для них намного безопаснее. Если они вернутся в свои деревни, их опять захватят в плен: я наблюдал это не раз.

— А как же я? — спросила Сара.

Мартен даже не пытался скрыть злодейскую ухмылку.

— А что — вы? — Он помолчал, наслаждаясь ее растерянностью. — Вы — британская подданная, я лично провожу вас к британским властям, и пусть они решают, что с вами делать. Можете сказать им что угодно, но не советую наставлять на них оружие, если они откажутся поступать, так как вы хотите.

Сара прикусила губу, и Мартену поневоле стало любопытно, что за коварные планы зреют в ее хитроумном мозгу. Долго гадать не пришлось.

— Вчера вечером вы упомянули, что, возможно, согласитесь отвезти меня обратно в Англию. — Она густо покраснела при упоминании вчерашнего вечера.

— Вообще-то я сказал, что это Даниелс так считает, но вовсе не обязательно возвращаться на моем корабле. Кроме того, это было вчера, до того, как вы украли мой пистолет и держали меня на мушке.

Сара потупилась, вцепившись в столешницу с такой силой, что побелели костяшки пальцев:

— Я… я прошу прощения за это, капитан.

Увидев искреннее сожаление в ее глазах, Мартен почувствовал себя мерзавцем и сказал коротко, больше не намереваясь играть с ней, как кошка с мышкой.

— Я принимаю ваши извинения. Поверьте, власти во Фритауне