Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

спросил Бушар, прислонившись к дверному косяку, так что теперь Саре приходилось поворачиваться всем телом, то вправо, то влево, чтобы видеть их обоих. — Прошу прощения, мадемуазель, но мне нужно поговорить с капитаном Граафом с глазу на глаз.

Сара поняла бестактный намек и, глядя на Граафа, сказала:

— Я рада, что вам лучше, капитан.

Она повернулась к двери, которую загораживал от нее Бушар, и он помедлил, прежде чем отступить на шаг, но даже после этого ей пришлось протискиваться между его плечом и дверным косяком.

Вернувшись в каюту, она нашла на кровати книгу «Кларисса», с помощью которой вчера и вывела Бушара на чистую воду. Она совсем о ней позабыла, когда все ее внимание обратилось на другое, а именно — на умелые руки и губы Бушара.

Наверное, это он принес книгу к ней в каюту. Сара подняла ее и взглянула на обложку, словно та могла ей что-то сообщить. Дружелюбный жест ее удивил, а капитан Бушар по-прежнему оставался для нее загадкой.

Глава 8

Мартен провожал своих спутников к зданию администрации, едва сдерживаясь, чтобы не припустить бегом: так ему не терпелось поскорее избавиться от подопечных. Два предыдущих дня в их обществе были весьма удручающими, и он со стыдом понял, что избегает встречаться с Сарой, и это на собственном корабле!

Здание, куда они направлялись, располагалось в конце грязной улочки неподалеку от гавани. Ему давно не приходилось бывать на окраинах города, но с тех пор здесь ничего не изменилось. Как и все прочие здания в этом богом забытом городишке, контора адмирала Китона представляла собой хибару из необработанных досок и была похожа на большую собачью будку. На высоком бамбуковом флагштоке болтался обвисший флаг, а у входа стоял единственный часовой, тучное тело которого едва умещалось в форменной одежде. Новоприбывших он окинул ленивым взглядом с наглой ухмылкой, и у Мартена зачесались руки: так захотелось двинуть по этой жирной роже.

— Мы пришли поговорить с адмиралом Китоном.

— И кто вы такие? — Часовой перевел взгляд на спутников Мартена и понял, что один из них — женщина, переодетая мужчиной.

— Капитан Бушар, владелец «Золотого серпа»! — рявкнул Мартен, почему-то разозлившись, когда заметил, что эта туша рассматривает фигуру Сары.

Часовой напрягся, сразу подобрался и уже без тени лени или неуважения переспросил:

— Капитан Бушар? Тот самый?

— Именно.

Мартен окинул его таким взглядом, что часовой бросился к двери, крикнув на ходу:

— Я мигом, сэр!

— Похоже, вы здесь знаменитость, — заметил Грааф.

— Может, следовало назвать ваше имя, капитан? — огрызнулся Мартен и усмехнулся, когда бедолага покраснел до корней волос.

Часовой вернулся раньше, чем голландец успел ответить.

— Адмирал ожидает вас, капитан Бушар.

Изнутри контора оказалась именно такой, как можно было и ожидать: унылая каморка, заставленная разномастной мебелью. Сам адмирал, далеко не первой молодости, выглядел не лучшим образом, что тоже неудивительно: Фритаун не назовешь завидным местом службы.

Когда Мартен вошел в обшарпанную сырую приемную, адмирал поднялся и поприветствовал гостя:

— Капитан Бушар, рад встрече! Наслышан о вас.

Мартен не мог сказать того же о Китоне: до сегодняшнего дня ему ни разу не доводилось о нем даже слышать, — и все же лучше с ним быть полюбезнее, не грубить, тем более что тебя встречают с распростертыми объятиями.

— Спасибо, что нашли время принять меня, адмирал.

— Я наслышан о ваших подвигах — и о славных делах капитана Стендиша, разумеется, — причем некоторые истории рассказывал сам адмирал Нельсон.

На красной физиономии Китона выступила нездоровая испарина: жизнь в тропиках редко идет на пользу цвету лица.

Несколько минут капитан и адмирал беседовали обо всяких пустяках, прежде чем Бушар направил разговор в нужное русло и кратко изложил причину своего визита.

Китон перевел взгляд воспаленных глаз с капитана на голландца и прищурился, словно роясь в памяти.

— Итак, — подвел итог Бушар спустя несколько минут, — я позволил себе отпустить тех матросов из команды Граафа, что помогли мне расправиться с бунтовщиками, но самого капитана Граафа, остальных пленных и сам корабль передаю в ваши руки.

Адмирал пристально посмотрел на Граафа и, кашлянув, спросил:

— Вы, часом, не состоите в родстве с его светлостью Хертогом Граафом… э-э… Оранским?

Несчастный капитан вздохнул, словно на его хилые плечи навалилась неподъемная тяжесть:

— Да, это мой дед.

Китон как будто даже съежился и шумно сглотнул:

— Да, очень хорошо, ваше…

— Просто капитан Грааф, адмирал, этого достаточно.

Мартен уставился на пленника, постепенно осознавая сказанное Китоном. Он что, захватил чертова голландского аристократа? Пришлось сжать челюсти, чтобы не заорать от досады. Эх, надо было бросить этого бесполезного женоподобного тупого работорговца в море, пока была такая возможность! Теперь слишком поздно. Уйдут годы, чтобы выцарапать положенную ему награду, из-за этого знатного ничтожества.

Адмирал прервал его гневный внутренний монолог и указал на Сару:

— А это кто такая, капитан Бушар?

Мартен оторвал взгляд от засуетившегося чиновника:

— Это мадемуазель Фишер, дочь британских миссионеров. Ее захватили в рабство вместе с другими жителями ее деревни.

Бушар хотел, чтобы эта добренькая всепрощающая мать Тереза ни на мгновение не забывала, как вышло, что связалась с голландским работорговцем.

Брови адмирала поползли вверх и наверняка скрылись бы под волосами, если бы таковые у него имелись.

Адмирал молчал, и Мартен продолжил:

— Ей нужна помощь британского правительства, чтобы вернуться в Англию. Ведь она англичанка.

Адмирал кивнул Саре, но быстро вернулся взглядом к пленнику: казалось, вид молодого человека причиняет ему физическую боль.

Мартен воспользовался паузой и добавил:

— Мой старший помощник ожидает кого-то из ваших людей, чтобы передать на ваше попечение голландский корабль.

Он умолк, но адмирал по-прежнему таращился на Граафа.

Бушар отказывался даже думать о том, что сулит выражение его лица, и он также не хотел дольше здесь оставаться из опасения, что свернет адмиралу шею или пристрелит его. Порывисто поднявшись, он заявил:

— Боюсь, мне пора — много неотложных дел в городе.

Кивнув изумленному адмиралу, он повернулся к своим спутникам:

— Мадемуазель Фишер, позвольте откланяться, и желаю вам удачи.

Чуть склонив голову, избегая встречаться с Сарой взглядом, он вышел, не сказав голландцу ни слова, и уже собирался захлопнуть дверь, когда Китон его остановил, оказавшись куда более прытким, чем можно было подумать:

— Подождите, капитан Бушар, умоляю вас.

Тот изобразил приветливую улыбку и обернулся:

— Да, адмирал.

— Вы знаете, кто этот человек?

— Нет, — солгал Мартен, хоть и не мог не понимать, что Грааф — голландский аристократ. — Я понятия не имею, кто он такой, и, более того, меня это не касается. Мне кажется, вы надеетесь,