Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

что это не коснется и вас, но, адмирал, поскольку здесь высокопоставленный чиновник вы, в подобных случаях закон требует отдать корабль, команду и груз в ваше распоряжение. Имеющиеся у меня документы дают мне только такие полномочия, и не больше. Хорошего вам дня, адмирал.

Он поклонился, излишне резко нахлобучил на голову шляпу и вышел из конторы, захлопнув дверь у Китона перед носом и более не интересуясь тем, что еще тот может ему сообщить.

Только на улице Мартен выдохнул и поправил манжеты, потом взглянул на часового, и внезапно его осенило.

— Скажите… — Он помолчал, пытаясь отыскать взглядом знаки отличия на форме стража порядка.

— Вахтенный капитан Кеттл, сэр! — Толстяк выпятил грудь колесом и встал по стойке смирно.

— Скажите мне, капитан Кеттл, — я давно не заходил в ваш город, — где можно найти самых красивых во Фритауне шлюх?

Часовой ошалело взглянул на посетителя и склонил голову так, словно не расслышал.

— Прошу прощения, сэр: вы сказали… «шлюх»?

— Да, шлюх: жриц любви, путан, продажных женщин, проституток…

Часовой залился краской:

— Да, сэр. Шлюх, сэр…

— Лучших в городе, капитан.

— Это вам нужно в «Магнолию». Просто идите дальше по улице до упора, потом поверните налево, а там увидите, сэр.

— Прекрасно, капитан. — Мартен кивнул и направился туда, куда указал часовой.

Чем скорее он разделается со срочными делами, тем лучше.

Глава 9

Мартена разбудил громкий стук в дверь.

— Капитан? Капитан Бушар?

Отозвавшись, он перекатился через хрупкое тело, лежавшее рядом, и девушка под ним охнула.

— Капитан Бушар! — опять раздался голос хозяйки-немки — кажется, Беттины, — и она с новой силой заколотила в дверь.

Каждый удар отдавался болью у Мартена в голове, и он тихо выругался, стараясь на причинять себе еще больше страданий.

Развернувшись к двери, он наткнулся на еще одно тело и, чуть приоткрыв глаза, увидел крепко спящую женщину.

Стук прекратился, и дверь отворилась.

— Вы проснулись, капитан? Вас ждет человек от адмирала Китона.

— Что ему надо? — прохрипел Мартен.

— Не знаю, но неприятности мне ни к чему. Одевайтесь и спускайтесь к нему. Он говорит, что без вас не уйдет. Капитан? Капитан! Macht schnell![10] — Мадам зашла в комнату, сорвала с Мартена одеяла, и тот застонал:

— Merde! Который час?

— Восемь.

— Восемь… чего? — уточнил Мартен.

Мадам выругалась по-немецки и сообщила:

— Восемь утра!

Всего несколько часов назад сильный акцент Беттины казался Мартену весьма пикантным, но теперь он не мог понять почему. Может, все дело в трех бутылках ее лучшего вина?

Мадам засуетилась, раздернула тяжелые шторы, чтобы впустить в комнату яркий солнечный свет, и принялась сгружать грязную посуду на поднос, не заботясь о состоянии клиента. Нечего было и надеяться выспаться в таких условиях. Впрочем, ему в любом случае пора уходить. Мартен надеялся выйти в море, как только Бовиль покончит с формальностями насчет «Синей птицы».

Отправляясь в «Магнолию», Мартен послал весточку Бовилю с распоряжением зайти за ним, как только корабль будет готов к отходу. После этого он сполна насладился днем безделья, прекрасным обедом, а вот вечер до крайности разочаровал.

Мартену не хотелось даже думать о нем. Он перелез через тело спящей женщины и, подхватив с пола брюки, принялся возиться с пятью пуговицами, но руки тряслись так, словно их было пять сотен. Его рубашка свисала с портрета Георга III, на котором монарх представал в еще привлекательном виде, до того как стал затворником. Мартен перерыл всю комнату в поисках жилета, пока не увидел, что он на одной из лежавших в постели дам.

Похлопав ее по упругому заду, он попросил:

— Chèrie[11], не могли бы вы отдать мне мою вещь.

Девица что-то пробормотала, позволила стащить с нее жилет, но так и не проснулась. Мартен плюхнулся на край кровати и натянул сапоги, пыхтя от натуги. Его шейный платок был повязан на талии второй дамы. Он пожал плечами и тут же пожалел об этом. Платок, пожалуй, лучше оставить здесь. Сейчас он не в том состоянии, чтобы можно было повязать его на шею.

Мартен отыскал сюртук на крюке у двери и, выудив из кармана щедрую пригоршню монет, не считая, высыпал ее на столик у двери. Жизнь научила его всегда немного переплачивать, особенно если требовалось купить чье-то молчание, чего с ним не случалось до прошлой ночи.

— Merde! — выругался он опять, краснея от стыда.

Рядом с хозяйкой заведения стоял тот самый необъятный страж порядка с чашкой кофе в руках! Мартен забрал чашку из его вялых пальцев и выпил ее обжигающее содержимое одним большим глотком.

— Превосходный кофе, мадам! — Мартен кривовато улыбнулся и отдал ей пустую чашку. — Надеюсь, вы помните, о чем мы говорили прошлым вечером?

Каким-то чудом он сам ухитрился не забыть обо всем после трех бутылок.

Сейчас выражение лица Беттины ничуть не напоминало те улыбки, что она расточала перед ним вчера.

— Если я правильно поняла, вы хотите, чтобы я выбросила из головы тот разговор, капитан Бушар.

Мартен закатил глаза — даже это движение отдалось болью в его несчастной голове — и, потянувшись за кошельком, вложил оставшиеся монеты в протянутую руку.

На расплывшемся лице мадам мелькнула хитрая улыбка.

— Danke[12]. Это поможет нам всем позабыть вчерашний день.

Она поднялась на цыпочки и, чмокнув его в щеку, удалилась, а Бушар повернулся к ожидавшему его и наблюдавшему за этой сценой, разинув рот, посланцу.

— Так зачем я понадобился адмиралу? — Часовой все еще смотрел вслед мадам, выпучив глаза, и Мартен усмехнулся. — Мы идем, или, возможно, вы предпочтете остаться, Кеттл?

— Что? О нет, капитан, конечно же, мы идем, — с явным сожалением ответил тот.

— Вы часто бываете у мадам Беттины? — спросил Мартен по пути к зданию администрации.

— Дороговато для меня, сэр. Здесь полно мест подешевле, и с каждым днем их становится все больше. Сюда приезжают те, кому некуда больше идти, но немало и таких, что, как мадам Беттина, уже давно занимаются этим ремеслом.

Мартен понимал, что так обстоят дела не только здесь, но почему-то слова капитана подействовали на него удручающе. Фритаун был построен теми, кто верил, что сможет подарить освобожденным рабам лучшую жизнь, но мечты — одно, а реальность совсем иное. Большинство отчаявшихся жителей этого заброшенного городишки хотели бы другой жизни.

Ему самому такая жизнь определенно не была по душе. Пришлось признать, что прошлый вечер прошел на редкость уныло, сколько он ни пытался убедить себя в обратном, вот он и топил себя в вине ради