Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

не было вожделением или обещанием. Он с изумлением осознал, что такое же лицо у нее было, когда она боролась за жизнь бунтовщиков. Она видела в нем лишь объект для милосердия, того, кому нужна помощь.

Мартен почувствовал, как губы непроизвольно скривились в усмешке, и, чтобы скрыть растерянность, решил показать, что она в его власти, и уперся ладонями в стену, так что Сара оказалась в клетке. От ее уверенности не осталось и следа.

— Кажется, вы опять торгуетесь, мадемуазель. — Не дожидаясь ответа, Мартен уткнулся носом ей в шею. Сара вздрогнула, и он ощутил волну удовольствия оттого, что сумел смутить ее, как она смутила его. — Не следует начинать торг, пока не выплачены старые долги, правда же?

Сара сглотнула, и Мартен ощутил это движение губами, касаясь ее шеи.

— Я готова выполнить свою часть сделки.

Мартен легонько прикусил мочку ее уха и с удовольствием услышал прерывистый вдох.

— Вы хоть представляете себе, на что согласились?

— Я не дурочка и не вчера родилась.

Ее голос прозвучал настолько низко и хрипло, что Мартен тут же ощутил тяжесть в паху, но рассмеялся ее браваде:

— О, сомневаюсь в этом, мадемуазель.

Он коснулся языком нежной кожи у основания шеи, там, где бился пульс, кожа была такая тонкая и гладкая, что он не мог остановиться и принялся целовать ее шею, ключицы. Вздохи удовольствия отдавались дрожью у него во рту, и он углубил поцелуи, пока не понял, что оставил на ней свой след. Отстранившись, он действительно увидел там, где пульсировала жилка, пунцовый овал.

Руки Сары мягко, точно крылья мотылька, коснулись его спины и замерли на талии. Ощущение, легкое как перышко, вызвало в нем прилив желания, и Мартен плотнее прижался к ней, воспламеняясь уже от того лишь, как податливо ее тело.

Он перевел взгляд с отметины на шее на ее лицо. Веки были чуть опущены, губы, напротив, приоткрыты, а голова безвольно касалась стены. С такого близкого расстояния Мартен мог разглядеть светлые волоски и веснушки у нее на коже. Его собственные пальцы казались неправдоподобно большими на этом хрупком лице, рядом с нежными, четко очерченными губами. Загрубевший кончик большого пальца остановился на атласном лепестке ее губ, и Сара приоткрыла глаза, огромные и растерянные. Он чуть надавил на губы, и они гостеприимно впустили его внутрь. Ее грудь прерывисто вздымалась, глаза сделались почти черными. Мартен замер в предвкушении. Первое прикосновение ее языка было таким легким, что он едва его ощутил. Его палец очутился в бархатных глубинах ее рта, и она чуть-чуть царапнула его зубками, так что с губ Мартена сорвался резкий вдох. Сара ни на мгновение не отводила взгляда от его глаз, и зрелище этих нежных розовых лепестков, сомкнувшихся вокруг пальца, вызвало в нем другие ассоциации и волну почти болезненного желания.

Мартен сжал ее в объятиях, и на смену большому пальцу пришел язык. Удерживая голову ладонями, он вылизывал шелковистый рот, гладил, исследовал и дразнил, пока не заманил ее язык к себе в рот. А уж тогда, обхватив его губами, принялся посасывать, пока она не содрогнулась, прижимаясь к нему бедрами и впившись пальцами в грудь.

Он отстранился, и Сара протестующе схватилась за полы его халата, словно хотела задержать.

Мартен улыбнулся: похоже, он ошибался на ее счет — возможно, девица не так уж и невинна, как он думал. Эта мысль возбудила его еще больше: ему не нужна девственница, и он сгреб ее в охапку. Сара оказалась куда легче, чем он ожидал, несмотря на рост. Продолжая с ее язычком, Мартен дождался, когда она сделается податливой, словно тростник, и уложил на застеленную шелком и бархатом кровать.

Отступив на шаг, он без стеснения стащил халат и рубашку. Румянец на лице Сары стал еще гуще, когда она окинула взглядом его обнаженный торс и остановилась на возбужденной плоти, которую не слишком скрывали тонкие брюки. Мартен улыбнулся, увидев изумление на ее лице и полуоткрытые губы, потом поцеловал каждый ее пальчик и ладошку, прежде чем положить ее на внушительный бугор у себя между ног.

Пальцы ее сомкнулись сами собой, и Мартен застонал, наслаждаясь прикосновением, но все-таки мягко убрал ее руку.

— Если переусердствовать, я стану для вас бесполезен, мадемуазель.

Он опустился на кровать, заключив тело Сары между своими коленями. Она, видимо, так испугалась, что глаза ее стали огромными, а по телу пробежала дрожь.

Мартен, вытянулся над ней так, что их тела едва соприкасались, прижался бедрами к ее напряженным бедрам и поцеловал в лоб, вдыхая аромат чистой кожи и возбужденной женщины. Руки Сары несмело легли ему на спину, и он потерся о шелковую преграду, разделявшую их тела. Ощущение было настолько возбуждающим, что он боялся излиться раньше времени. Чтобы отвлечься, Мартен проложил дорожку поцелуев от подбородка до отметины у нее на шее, одной рукой по-прежнему упираясь в постель, а другой — развязывая пояс ее платья. Он целовал ее то нежно, то почти грубо, медленно раздвигая шелк в стороны, чтобы добраться до горячей гладкой кожи.

Закончив, он опустился на колени и, медленно оглядев ее тело, прошептал:

— Mon Dieu![8]

Сара смотрела на него и не понимала, что с ним происходит.

Мартен судорожно сглотнул, едва не задохнувшись от желания при виде двух аккуратных холмиков с острыми розовыми вершинками. Сразу вспомнилась картина, которую когда-то на его глазах вынесли из разграбленного дворца в Александрии. На ней была изображена высокая стройная женщина (по виду — благородных кровей), в юбке до колен, с пышным головным убором, а вокруг ее обнаженного торса обвивалась змея. Перед глазами Мартена до сих пор стояло это невероятно красивое лицо с выражением презрения к похитителям, которые собирались увезти ее прочь от прошлого, от дома в чужую страну. У худенькой дочери миссионера было такое же тело, как у той египтянки. За стройностью и даже хрупкостью таилась какая-то скрытая сила.

Мартен провел руками от ее талии вверх и накрыл ладонями груди идеальной формы. Сара тихонько застонала и выгнулась ему навстречу, а когда Мартен погладил возбужденные соски, вскрикнула.

Изнывая от желания, Мартен наклонился и поймал губами розовую бусинку.

— Капитан! — вскрикнула Сара так, что он чуть не свалился с кровати.

— Капитан? — раздалось из коридора. Даниелс с такой силой колотил в дверь, что та затряслась.

— Merde!

Мартен схватил валявшийся в кровати халат и, протянув его ошарашенной Саре, бросился к двери и чуть не сорвал ее с петель.

— У нас что, пожар? — рявкнул он все еще хриплым от