Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

— Я не считаю себя американцем. — Нож Бушара звякнул о тарелку, и Сара открыла глаза.

— О, и почему же?

— Скажем так: если я когда-нибудь вернусь в эту страну, на теплый прием рассчитывать не придется. — По холодному тону капитана было ясно, что тема закрыта.

Сара, раздумывая над его ответом, занялась едой. Оставалось лишь предположить, что его неумение читать и враждебное отношение к своим истокам говорят о не самом приятном прошлом.

Сара предпочла сменить тему:

— Где вы живете, когда не выходите в море?

— Я провел некоторое время в Англии, но в основном живу на корабле. Теперь, когда Наполеон больше не представляет опасности, можно обосноваться и во Франции.

— Вы жили в Лондоне?

— На южном побережье. У моего друга там дом, и я время от времени останавливаюсь у него, но жизнь в деревенском захолустье мне не по вкусу. — Он отодвинул тарелку с остатками еды.

Тарелка Сары почти опустела: она уплетала угощения словно умирающий с голоду бабуин. Смутившись, она положила вилку и опустила руки на колени, с запозданием вспомнив, что не поблагодарила Бушара за щедрость.

— Благодарю вас за прекрасную одежду, которую вы мне передали, капитан.

Она тут же исправила свою оплошность, но пожалела о своих словах. Взгляд Бушара остановился на ее груди.

— Вам очень идет, но, должен сказать, меня разочаровал ваш выбор: это самый банальный вариант.

Сара, глядя в его потемневшие глаза, подумала: неужели он представляет ее в платье из черного кружева? Губы Бушара дрогнули, и она покраснела до корней волос. Нет, он просто над ней издевается, да и как еще такой мужчина может реагировать на нее, с ее внешностью? Сара, упрямо выставив подбородок, взглянула на него. Что с того, что он даже не пытается скрыть свое пренебрежение?

— Скажите, мадемуазель Фишер, что вы собираетесь делать, когда окажетесь во Фритауне?

Сара нахмурилась неожиданной перемене темы:

— Думаю, я постараюсь узнать, не хочет ли кто-то из остальных вернуться в нашу деревню.

— На корабле Граафа много ваших соотечественников?

— Нет, но есть из окрестных деревень.

— Сколько?

— Двое молодых людей, скорее даже мальчишек, и пожилая женщина…

— Всего четверо? Двое детей и две женщины? Лучше вам остаться во Фритауне и забыть о возвращении в джунгли, мадемуазель.

— Почему вы так думаете?

Бушар плавно пожал плечами, сразу напомнив Саре одну из огромных змей, что караулит своих жертв в кронах деревьев. Его тело тоже состояло из литых мускулов, напряженных и опасных.

— Что их ждет во Фритауне? — спросила Сара. Ее начала раздражать его уверенность.

— По крайней мере, там они будут в безопасности от работорговцев. С их стороны очень глупо возвращаться в деревню, как и с вашей. К чему возвращаться на пепелище? Вы сказали, все ваши люди разбежались. Как вы станете там жить в одиночестве? Вы что, умеете выращивать фрукты и овощи, охотиться?

— А что бы вы предложили, капитан, раз уж вас так развлекают мои идеи? Куда еще мне податься? Может, у вас на корабле имеется должность, которую я могла бы занять?

Сара сразу же пожалела о своих словах. Бушар не обратил внимания на сказанное, только лениво окинул ее взглядом, словно его мало заботила ее судьба.

— Мой второй помощник вбил себе в голову, что вам нужно вернуться в Англию.

Сара замешкалась, прежде чем ответить. Он что, намерен отвезти ее туда? Она отчаянно нуждалась в том, чтобы ей объяснили, как быть дальше, но не хотела просить совета у этого несносного человека.

— Я подумываю обратиться в миссионерское общество во Фритауне, если таковое имеется. Возможно, они отправят меня обратно в Англию, чтобы я попыталась восстановить деревню.

Капитан рассматривал ее из-под тяжелых век, но за густыми ресницами было не разглядеть его глаз.

— У вас нет в Англии родни, к которой можно было бы обратиться?

Сара вспомнила маленький клочок пожелтевшей бумаги с одним-единственным именем и адресом, найденный в вещах отца.

— Мой отец порвал со своей семьей, когда стал нонконформистом. Его родные, лютеране, так его и не простили. Мать была единственной дочерью викария. Возможно, мои бабушка и дедушка еще живы. — Сара пожала плечами. — Это все пустые разговоры, потому что у меня не хватит денег, чтобы добраться до Англии.

Сара поднесла бокал ко рту и с удивлением обнаружила, что он пуст.

Мартен заново наполнил бокал девушки. Она что, захмелела? Очевидно, девица не привыкла к вину, так что не следует больше ей подливать. О боже! С каких это пор его стало волновать, сколько выпила женщина, с которой он собирался переспать?

Мартен скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Это все, что Сара для него значит: развлечение на одну ночь, постельная игрушка. Все это угощение служит единственной цели — затащить ее в постель. Хотя и этого, строго говоря, не требовалось. Она заключила с ним договор, и по ней было видно, что это девушка с крайне строгими — и, наверное, плохо применимыми в жизни — моральными принципами.

Нет, не обязательно за ней ухаживать, чтобы получить то, что она ему уже пообещала, и все же он тратит время на этот совместный обед и бесцельную беседу. Мартен нахмурился; изрядно же он, похоже, заскучал, раз готов делить постель с такой плоской девицей. Впрочем, он не мог не признать, что Сара выглядит более привлекательной после ванны. Лицо у нее узкое и угловатое, но месяц сытной еды мог бы сделать его черты более нежными, женственными. У нее густые, медового оттенка волосы, а цвет глаз меняется — в зависимости от настроения — от приглушенного зеленого до дерзкого золотисто-карего.

Кроме того, она обаятельна, и с ней интересно беседовать, что слегка удивило Мартена. Он редко разговаривал с женщинами, просто не видел в этом смысла. Его лучший друг, Хью Рамзи, не раз утверждал, что общение с умной дамой — одно из самых изысканных удовольствий. Мартен всегда подозревал, что этот великан англичанин просто спятил, но увы, теперь вот он и сам сидит с дамой и ведет беседу.

Мартен подозревал, что Сара Фишер умна — возможно, слишком умна для женщины. Он не был до конца уверен, что ему не показалось, но она странно взглянула на него, когда они обсуждали его скромную библиотеку.

Он окинул взглядом ее фигуру и улыбнулся. Она почти дважды обмотала платье вокруг себя в безуспешной попытке обрести приемлемый для леди вид. В чем в чем, а в женщинах Мартен разбирался, ну по крайней мере в женских телах.

Сара залилась краской