Смеющаяся Река - Людмила Семенова

съесть. Так-то они чаще пугают и разыгрывают. А парнишка и вовсе никого не успел убить до того, как затопило Монтроуз, его родной город. Там тоже произошел разрыв барьера, и водяные духи, по-видимому, обезумели от черной ауры и передозировки — как эмоций, так и крови. Большая их часть погибла вместе с людьми, а он был одним из немногих уцелевших. Долгое время скитался, прятался, перебивался случайными жертвами, пока его не заметили местные патрульные. А там уж кто-то из них был наслышан о тебе и передал нам эту просьбу.

— Что же, новые патрульные нам не помешают, — задумчиво сказал Илья. — Но если я верно понял, он вообще не приспособлен к людям?

— С ним будет сопровождающий из Шотландии, который успел натаскать его в кое-каких элементарных вещах. Его приезд и содержание — за счет кельтского отдела. Но к простым людям келпи лучше пока не подпускать. Вот и попробуй обучить потустороннюю тварь с нуля, как порой приходилось делать твоему наставнику.

— Имя-то у него хоть есть?

— Местные прозвали его Шихан, вроде он на него откликается. Сопровождающего зовут Тревор Янг. Через неделю они прибывают в городской порт, а после этого должны быть у тебя, так что жду предварительной информации.

— Будет сделано, Кликун, — заверил Илья. — В конце концов, кое-какой опыт у меня уже есть: Кайса! Правда, порой я жалею, что вложил в нее слишком много человеческого.

— Не стоит ни о чем жалеть, Змей, нам уже поздно. Остается только поддерживать то, во что превратился этот дурацкий мир. А Кайсе передавай от меня самые теплые пожелания.

Простившись с Перышкиным, Илья и Юхани вернулись домой на том же катере. Там леший поклонился колдуну, пожелал доброй ночи и они разошлись — Илье хотелось провести с дочкой еще несколько минут перед сном. А Юхани, посмотрев ему вслед, направился к своей избе у опушки леса, такого же расколотого, как вся родная земля.

У дверей он остановился, прикрыл глаза, провел когтистыми пальцами по доскам, которые сам шлифовал и сколачивал с помощью жены. Время приучило лесных хозяев жить в домах вместо оврагов, шалашей или расщелин в старых дубах, но не изменило их природы. Запах дерева и успокаивал, и будоражил, так что холодная кровь демона и неистовый нрав зверя схлестнулись внутри в вековом противоборстве.

На двери помимо уцелевших тотемных масок, пучков соломы и оберегов из птичьих перьев висело несколько человеческих черепов. Леший коснулся их, улавливая ауру и вспоминая тех, кому они принадлежали. Имен, разумеется, он не знал — зачем? Помнил только, что кого-то из них Велхо в шутку прозвал «матрос Егор Трубников и индеец Острие Бревна», цитируя одну из своих любимых песен [1].

У истоков «охоты за нечистью» действительно стояли фанатики, обвинившие духов природы в бедствии — якобы именно они навлекли темные силы на город, забытый истинным богом. Но вскоре к ним примкнули и те, кто прослышал о свойствах минерала. Те и другие напали без всякого предупреждения, убивая духов серебряными пулями и разрывной пылью. Особенно целились в молодых женщин, выслеживали их, лишая единственного шанса оставить потомство.

А следом стали выжигать лес и убивать животных, то отстреливая, то заманивая в ловушки, где они умирали долго и мучительно. Многие туши охотники успели растащить, чтобы добыть ценные щепотки минерала, выкорчевали деревья и перекопали землю в их поиске, а духи, ослабленные волной мертвой ауры, уже не могли дать отпор.

Под нож попал и старый вожак волчьей стаи, которого Юхани почитал как товарища. Получив у небес разрешение, Илья посоветовал лешему взять на память его шкуру, и теперь Юхани вцепился пальцами в мех на своей куртке, воззвал к дикому наследию, чтобы помогло отстоять жизнь в лесу, не ведая жалости. Чтобы новые трофеи заняли место рядом с этими черепами, источая флюиды давно пролитой крови и страха, напоминая, что никто не уйдет от расплаты, пока хозяин леса еще жив.

Дверь распахнулась, на пороге предстала лешачиха. Ее зеленые глаза мерцали в наступившей темноте, обнаженное тело переливалось в бликах внутреннего сияния, треугольник волос под животом выделялся на его фоне, как сгусток водорослей, — видимо, она недавно облетала лес в вороньем обличье. Впрочем, с некоторых пор Линда надевала одежду лишь для того, чтобы показаться колдуну и его близким, а в лесу и наедине с мужем предпочитала быть голой. И разумеется, Юхани не возражал, особенно когда она раскидывала за спиной черные вороньи крылья, в объятии которых было так уютно и горячо.

— Они вернулись? — озвучила она то, что уже знала благодаря их общей ауре. И Юхани ничего не сказал в ответ: ей хватало исходящих от него волн ярости, волнения, кровавого голода, к которым примешивалась растекающаяся по телу похоть.

Он только сгреб жену в грубое объятие, болезненно натирая тканью куртки ее нежные груди с выступившими сосками. Чуть отстранился, заглянул в омуты глаз, в которых горела преданность, жажда прикосновений и единство в ненависти к врагу. Лешачиха была голодна и рада, ее ноздри колебались, язык жадно лизал острые бугорки желтоватых зубов.

— Теперь мы не станем ждать, пока они вновь заявятся сюда, — наконец произнес Юхани. — Мы сами придем за ними, благо знаем город! И когда мы придем, они пожалеют, что не умерли до возвращения. А если кто-то все-таки осмелится войти в лес…

— Что же, клыкастый? — тихо спросила Линда.

— Ты получишь его сердце, — заверил Юхани, — Велхо достанется печень.

[1] Отсылка к песне «Капитан Воронин» группы «Аквариум»

Глава 4

Под прикрытием

Щетки с унылым скрипом размазывали потоки воды по стеклу автомобиля, который ехал по крытой надземной магистрали, как по дну гигантского аквариума. Разумеется, это был далеко не первый дождь за девять лет, но до сих пор такая погода вызывала у прославленной охотницы Зои Ключевской тошноту и щемление в сердце. К счастью, муж был сосредоточен на дороге и донимал ее расспросами.

Вот только от воды было никуда не спрятаться — ни металл, ни стекло не казались надежной защитой. А если ливень не прекратится, пока не накроет их, вместе с шоссе, другими машинами и прозрачной крышей? За эти годы в Питере появилось много таких воздушных крытых переездов, но что они спасут при новой волне? Нет, нет, надо гнать всю эту муть из головы, пока муж не заметил! Он привык видеть ее