После развода. Наш сын не погиб, дракон! - Николетта Фэй

Я выхожу вслед за ней. Арден стоит у окна в конце коридора и тоже видел жену у двери. Мариса поправляет складку платья, возвращая лицу спокойствие.

— Он мог перепутать время, — говорит она прежде, чем кто-то задаёт вопрос. — Ему пять лет, он болен и напуган.

— Мог, — соглашаюсь я. — Поэтому мы проверим дорогу, ваши остановки и тех, кто вас сопровождал.

Арден не сводит с неё глаз.

Мариса посещала место, где держали Лео, несколько недель назад — уже во время своей нынешней беременности.

9. Его хотят увезти

— Вы обвиняете меня на основании рисунков пятилетнего ребёнка? — Мариса обращается к Ардену, хотя вопрос задаю я.

— Мы проверяем его воспоминания, — отвечает он. — И твои поездки.

Мариса проводит ладонью по животу. После дороги лицо у неё стало ещё бледнее, под глазами проступили тени. Если беременность действительно тяжёлая, этот разговор причиняет ей вред. Если она лжёт, вид всё равно безупречен.

— Тогда проверяйте, — произносит она. — Но мальчик болен. Вы держите его в маленьком пограничном лазарете, где нет даже отдельной охраны. В столице работают лучшие детские целители. В доме Ардена есть тёплое крыло, слуги, всё необходимое. Почему вы не везёте его туда?

Я жду, что Арден возразит сразу. Он молчит, и Мариса продолжает спокойнее, почувствовав слабое место.

— Я не претендую на место рядом с ребёнком. Лиана может ехать с ним. Пусть сама выберет лекарей и присутствует при каждом осмотре. Но оставлять наследника здесь после попытки отравления опасно.

Предложение звучит заботливо. В нём нет требования разлучить нас, нет угрозы. Даже Агна у двери перестаёт хмуриться: в столичном доме действительно легче охранять ребёнка, чем в здании, куда весь день входят больные.

— Он не перенесёт дорогу, — говорю я. — Пока жар окончательно не спадёт и он не начнёт удерживать пищу, несколько дней в карете могут его убить.

— Можно ехать медленно, — Мариса впервые смотрит прямо на меня. — С остановками, с лекарем. Арден, ты ведь понимаешь, что речь о будущем главе рода?

На последних словах Орен, стоящий у окна, опускает перо. Арден просит всех лишних выйти, но я остаюсь, а Мариса не отпускает служанку далеко: та ждёт за дверью.

— Объясни, — требую я. — Что меняет положение будущего главы?

Арден подходит к столу, где лежат результаты проверки крови.

— Есть старый закон. Если несовершеннолетний наследник тяжело болен, глава рода может забрать его домой для лечения. Даже вопреки решению местного опекуна.

— Как удобно, — говорю я, чувствуя, как Лео крепче цепляется за рукав.

— Закон приняли после эпидемии, когда несколько семей не могли вывезти детей из закрытых областей, — отвечает он без раздражения. — Его создавали не для этого случая.

Я плохо знаю законы старых драконьих родов. После развода они меня не касались; до него семейными бумагами занимался Арден. Теперь одной строчки достаточно, чтобы снова решить судьбу моего сына без меня.

— Я его мать. Проверка это подтвердила.

— И бывшая жена главы рода, — тихо добавляет Мариса. — Формально Лео принадлежит дому Ардена.

Я поворачиваюсь к Ардену.

— Если ты воспользуешься этим законом, кто поедет с ним? Кто будет решать, какое лекарство дать, когда он снова спрячется от пузырька? Совет? Твоя мать? Люди, которые уже однажды сообщили нам о его смерти?

— Я не собираюсь забирать его силой, — отвечает Арден.

— Тогда скажи это ясно. При свидетелях.

Мариса выпрямляется. Ей неприятно, что семейное решение требуют озвучить в коридоре лазарета, но я больше не соглашусь на обещания, которые исчезают за закрытой дверью. Орен остаётся у окна и слышит каждое слово.

— Без твоего медицинского разрешения Лео никуда не повезут, — произносит Арден. — Я не применю закон, чтобы отнять его у тебя.

— Даже если Совет потребует?

— Даже тогда, — подтверждает Арден при свидетелях.

Я не благодарю. Запоминаю формулировку и человека, который её слышал.

Лео слышит своё имя из палаты и появляется в дверях, кутаясь в мою накидку. Агна пытается придержать его, но он выскальзывает и подходит ко мне. Я сажаю его на стул, чтобы не брать на руки при каждом испуге, хотя хочется прижать и не отпускать.

— Он никому не принадлежит, — отвечаю я. — И сейчас никуда не поедет.

Мариса переводит взгляд на мальчика. Лео замечает её перчатки и отворачивается ко мне. Она принимает это молча, однако пальцы на животе сжимаются.

Арден присаживается возле сына, оставляя между ними два шага.

— Лиана права. Дороги разбиты, мост повреждён. Пока целительница не разрешит перевозку, закон применять не будут.

Мариса смотрит на мужа так, словно он отказал ей при посторонних впервые.

— Ты доверяешь её решению больше, чем столичным лекарям?

— Я доверяю состоянию ребёнка, которое вижу, — Арден смотрит на Лео поверх плеча Марисы. — Он остаётся здесь.

— Как долго? — Мариса обращается ко мне. — Неделю? Месяц? Ты предлагаешь держать наследника в открытом для всех здании без срока?

Я не позволяю её торопливости превратить лечение в спор о власти. Перечисляю то, что можно проверить: Лео всё ещё обезвожен, после еды его тошнит, жар возвращается к вечеру, раны под браслетами воспалены. Горькие травы годами подавляли проявления драконьей крови, и резкая отмена тоже требует наблюдения. Даже здорового ребёнка нельзя трясти по размытой дороге несколько дней, а Лео пока устаёт после нескольких шагов.

— Когда он сможет ехать, я скажу сама, — заканчиваю я. — До этого обсуждать место назначения бессмысленно.

Мариса слушает, опустив ресницы. Ни разу не перебивает. Потом просит копию назначений, чтобы посоветоваться со своим лекарем. Я отказываю: записи о точных дозах уже один раз попали к человеку, который держал Лео. Если столичный специалист хочет помочь, пусть присылает общие рекомендации без доступа к карте ребёнка.

Она кивает, сохраняет лицо и просит позволить ей отдохнуть. У двери останавливается.

— Тогда хотя бы усиль охрану. Если с ним снова что-то случится, объяснение о плохих дорогах никого не утешит.

В этом она права. Арден ставит людей на все входы и разрешает проход в палату только по списку, который составляю я. К вечеру коридор очищают от посторонних, лекарства переносят в запирающуюся кладовую, а каждую порцию готовит один человек и подписывает.

Лео наблюдает, как на двери появляется новый засов. Когда стражник проверяет его, мальчик бледнеет и тянет меня за юбку.

— Дверь запирают снаружи только на ночь, — объясняю я, сразу снимая ключ с крючка и вкладывая ему в ладонь. — Сейчас она открыта. Хочешь проверить?

Он идёт вместе со мной, сам нажимает на ручку и выглядывает в коридор. Арден стоит у