После развода. Наш сын не погиб, дракон! - Николетта Фэй

Перед рассветом меня будит Орен.

Он ничего не говорит у койки. Я вижу его лицо и сама накрываю Лео одеялом, прошу Агну не выпускать мальчика из палаты. В коридоре пахнет пролитой водой и мокрой шерстью.

Тевен лежит на полу возле койки. Чашка опрокинута, по доскам расплылась лужа. На шее проступает тёмная полоса. Губы посинели, но кожа ещё тёплая.

Я опускаюсь рядом, проверяю дыхание, потом пульс. Переворачиваю его голову и вижу мелкие кровоизлияния в глазах. Его душили тканью или мягким ремнём. На сопротивление сил уже не осталось: под ногтями чисто, стул не сдвинут.

На губе Тевена засохла вода, возле виска остался след от края койки. Убийца не боролся с ним и не оглушал. Просто дождался, когда снотворное лишит человека возможности позвать стражу. Я приподнимаю ворот: полоса на шее широкая, без рисунка верёвки. Рядом на полу лежит полотенце, но оно сухое и слишком короткое. Значит, орудие убийства унесли.

— В воде снотворное, — говорю я, понюхав чашку. — Сильное. Сначала он уснул.

Один стражник клянётся, что воду принёс знакомый работник кухни. Второй видел того лишь со спины. Чашку проверяли по запаху, но снотворное почти ничем не пахнет. Через несколько минут пришёл человек в плаще наместника с запиской о дополнительном допросе. Подпись Орена подделали. Стражники пропустили его внутрь и оставили дверь открытой, однако из своего места не видели койку за шкафом. Убийце хватило минуты.

Я прошу повторить время по шагам. Работник принёс воду сразу после смены кухонной прислуги. Человек с запиской появился, когда один из стражников отошёл позвать напарника. Кто-то знал распорядок новых постов уже через несколько часов после его введения. Значит, утечка не закончилась на Тевене.

Арден заставляет обоих стражников показать, где они стояли. Койку действительно закрывает высокий шкаф. Он не оправдывает их, но и не тратит время на крик: переводит под арест до проверки, ставит людей Орена и велит вынести шкаф из комнаты. Каждый следующий свидетель будет находиться на виду у охраны постоянно.

— Где этот человек? — спрашиваю я.

— Исчез во время смены постов, — отвечает Орен. — Плащ нашли у чёрного входа.

Арден читает поддельную записку. Не срывается на стражников, хотя оба ждут наказания. Приказывает запереть все выходы, сверить людей и больше не принимать распоряжений на бумаге без личного подтверждения.

Мы опоздали с единственным свидетелем, который мог узнать посредника. Я заставляю себя осмотреть вещи Тевена. В подкладке сапога Орен находит три плотные квитанции. На них нет сумм, только номера партий и название склада.

Я узнаю номера на мешках с горьким корнем из каравана. По книгам склада именно оттуда годами поступали подавляющие травы в частные лечебницы.

Квитанции выданы в разные месяцы. Первая — почти год назад, задолго до появления Лео в нашем городе. Вместо самих трав Тевен получал право забрать деньги за уже проведённые партии. Такой платёж не связать с именем нанимателя, если не поднять книги склада. Убийца не нашёл спрятанный тайник в сапоге или решил, что бумажки ничего не доказывают.

Арден отправляет запрос в городскую управу. Ответ приходит быстро: владельцем числится благотворительное общество, которое закупает лекарства для больных детей.

Общество семьи Веймаров.

Люди Марисы знали о горьких травах и покупали их большими партиями.

11. Старая лечебница

Квитанции ведут к складу, складские книги — к загородному поместью лекаря Грегора Вальта. Его имя уже стоит на нескольких старых накладных, но только смотритель склада соглашается объяснить, куда уходили травы.

— В частную лечебницу, — говорит он, вытирая ладони о фартук. — Для детей из хороших семей. Закрылась года три назад.

Арден отправляет отряд сразу. Я собираю сумку следом.

— Ты останешься с Лео, — произносит он, увидев, как я складываю бинты и два средства от жара.

— В книгах могут быть медицинские записи. Орен не отличит след от подавляющей травы от обычного назначения.

— Справлюсь, — отзывается командир от двери, но без особой уверенности.

Я смотрю на сына. После бессонной ночи он опять уснул, прижав к груди мою накидку. Агна сидит рядом, на столе стоят приготовленные мной чашки с лекарствами. У каждого пузырька новая метка, а за дверью дежурят люди, которых Орен знает много лет.

Уехать на несколько часов правильно. Тело всё равно сопротивляется: я трижды проверяю сумку Лео, объясняю Агне дозы, потом повторяю то, что она знает лучше меня.

— Если он проснётся и меня не будет…

— Скажу, куда ты поехала и когда вернёшься, — перебивает Агна. — Не «скоро». Назову время. Ты сама учила.

Я оставляю Лео короткую записку с рисунком солнца над крышей: вернусь до заката. Он не умеет читать, но Агна покажет рисунок и повторит обещание. Арден ждёт в коридоре, не торопит.

До поместья едем меньше двух часов. Ливень закончился, зато колёса вязнут в размытой дороге. За городом желтеют первые листья, вода стоит в канавах. Я держу сумку на коленях и каждый раз, когда карета замедляется, представляю Лео проснувшимся у пустой двери.

— Агна не позволит никому войти, — говорит Арден.

— Я знаю.

— Орен оставил лучших людей, — напоминает Арден, задерживаясь у двери.

— Знаю.

Он понимает, что перечисление мер не помогает, и больше не продолжает. Просто открывает дверцу на каждой остановке, сам проверяет, почему мы встали, и возвращается, когда обещал. Возможно, делает это для меня. Возможно, уже учится для сына.

Лечебница Вальта оказывается обычным старым поместьем за низкой каменной оградой. Штукатурка осыпалась, половина окон заколочена. Во дворе сохнут простыни смотрителя, возле крыльца валяется детская деревянная ложка. Никаких тайных ворот и вооружённой стражи.

На дверях палат сохранились номера. В первой стену испещрили зарубки разной высоты, во второй возле окна прибит крючок слишком низко для взрослой одежды. Я поднимаю с пола выцветшую ленту. Такие завязывают на рубахах, чтобы дети не путали вещи. Здание закрыто, но в нём действительно жили десятки маленьких пациентов, а не существовали только строки в складских книгах.

Пожилой смотритель уверяет, что здание пустует три года. Орен предъявляет распоряжение наместника, и мужчина отдаёт ключи. Внутри пахнет пылью, мышами и старым мылом. Палаты освобождены, кровати проданы, на стенах остались светлые прямоугольники от снятых полок.

— Книги где? — спрашиваю я.

Смотритель сначала пожимает плечами. Когда Арден велит опечатать его комнату до конца обыска, вспоминает про сухой подвал. Там действительно стоят ящики. Часть книг отсырела, несколько связок явно унесли недавно: на пыльном полу видны чистые полосы.

Мы работаем прямо на перевёрнутых ящиках. Орен проверяет счета и имена поставщиков, Арден — подписи тех, кто привозил