Демон-раб. Моё сладкое подчинение - Месса Лина

— Если он коснется тебя, — тихо сказал он, — я его убью раньше, чем ты успеешь произнести его имя.

— Нет, — спокойно ответила Елеанна. — Если он коснется меня, ты сделаешь то, что я велю.

В его глазах мелькнуло недовольство, темное и короткое.

— Даже если ты велишь ждать?

— Особенно если я велю ждать.

Каэлен медленно отпустил ее руку.

— Иногда мне кажется, что ты получаешь удовольствие, испытывая меня.

— Иногда? Какая скромность.

Он улыбнулся уже открыто и вдруг, совершенно не меняясь в лице, наклонился так близко, что его дыхание коснулось ее виска.

— Не заставляй меня смотреть, как он стоит рядом с тобой слишком долго.

Елеанна не отстранилась.

— Тогда позаботься о том, чтобы стоял недолго.

Они вышли из дома вместе.

К полудню дождь прекратился, но небо так и не прояснилось. Над дворцом Совета воздух был тяжелый, влажный, с запахом мокрого камня, лилий и чего-то металлического, от чего Елеанне сразу стало не по себе. Такие запахи не появляются просто так в день большого заседания. Либо она уже слишком глубоко ушла в подозрения, либо Гардериус окончательно уверовал в свою неуязвимость.

Верхние палаты Совета были полны.

Лорды старых домов, матроны, канцлеры, советники, стража, писцы, дворовые слуги, секретари. Каждый занял свое место заранее, чтобы не пропустить чужое падение и при необходимости вовремя от него отойти. Над длинным залом горели подвесные кристаллы, в центральной чаше текли узкие струи жидкого звездного света, а вдоль стен уже раскрылись белые церемониальные цветы, похожие на лилии, только с тонкими серебряными тычинками. Они распускаются лишь в присутствии сильной магии. Сегодня их было слишком много.

Гардериус стоял у своего места так, будто это он был хозяином палаты, а не всего лишь одним из тех, кто слишком долго репетировал чужой трон. Он был, как всегда, безукоризнен: темно-синий камзол, светлые перчатки, спокойное лицо. Когда Елеанна вошла, он улыбнулся ей так мягко, что половина зала сразу решила: он уже победил.

Пусть.

Елеанна заняла свое место. Каэлен встал на шаг позади, справа. Не слуга. Не раб. Не равный по статусу, но достаточно опасный, чтобы это чувствовали даже те, кто старательно делал вид, будто смотрит мимо.

Заседание открыл канцлер.

Пошли обычные формальности, затем короткие доклады по торговым путям, налогам и внешним послам. Все это было лишь аккуратной ширмой перед тем, ради чего сегодня здесь собрали столько зрителей. Когда канцлер наконец назвал имя Гардериуса Кронтона и предложил перейти к вопросу внутренней безопасности, по залу прошел еле заметный шелест.

Гардериус поднялся.

— Почтенные члены Совета, — начал он, и голос его был ровен, ясен и удивительно приятен для человека, которого следовало бы утопить еще в детстве. — Я не люблю говорить о слабости древних домов вслух. Это всегда выглядит некрасиво. Но если слабость одного рода угрожает всему городу, молчание становится трусостью.

Он сделал паузу. Достаточную, чтобы все взгляды повернулись к Елеанне.

Она не шелохнулась.

— За последние недели, — продолжил Гардериус, — мы стали свидетелями целой череды событий. Нападения на караваны, пропажа документов, убийства на дорогах, применение запрещенных смесей в частных владениях и, что особенно тревожно, введение в дом одного из старейших родов существа, происхождение и лояльность которого никем не подтверждены.

Несколько человек сразу перевели взгляды на Каэлена.

Тот даже не моргнул.

— Дом Имвер, — сказал Гардериус, — всегда славился не только вкусом, но и благоразумием. Тем печальнее видеть, как отчаяние толкает даже сильных к ошибкам. Вопрос, который стоит сегодня перед нами, прост: можно ли доверять безопасность Эльдории рукам, которые ищут защиты на теневых рынках и прячут у себя то, что должно содержаться под надзором государства?

Он говорил долго. Умно. Красиво. Аккуратно выкладывал обвинения одно к одному, не переходя границы, но каждый раз оставляя после слова неприятный осадок. Он напомнил о нападении в доме Имвер, о погибших стражниках, о пропавшем грузе, о незаконной покупке демона на рынке Кайлена. Даже позволил себе мягкий укол насчет того, что Елеанна, возможно, слишком высоко ставит личные пристрастия над общим порядком.

В зале начали шептаться.

Это было хорошо. Пусть шепчутся.

Елеанна слушала, сложив руки на подлокотниках, и позволяла ему говорить. Он был именно там, где она хотела его видеть: на высоте собственного самолюбия, в полной уверенности, что еще несколько минут — и зал начнет смотреть на нее не как на матрону старого дома, а как на женщину, которая наконец оступилась.

Когда Гардериус закончил, канцлер устало перевел взгляд на Елеанну.

— Леди Имвер, вам есть что сказать?

Она поднялась медленно. Так, чтобы зал успел притихнуть сам.

— Да, — ответила она. — Но сперва я хочу поблагодарить лорда Кронтона.

Гардериус чуть прищурился.

— За что именно? — спросил он.

— За редкую щедрость. Немногие враги способны так подробно перечислить собственные методы, думая, что описывают мои.

В зале стало тише.

Елеанна повернулась к канцлеру.

— Я прошу Совет выслушать не защиту, а донесение. И надеюсь, никто не сочтет это проявлением дурного вкуса. Хотя после речи лорда Кронтона планка, признаться, стала довольно гибкой.

Кто-то у дальней колонны нервно хохотнул.

— Начнем с малого, — сказала она и кивнула Равелю.

Тот выступил вперед с темной папкой в руках.

— Здесь копии поставок, проведенных через подставные склады в южном квартале, — произнесла Елеанна. — Официально по ним проходили шелк, воск и пряные масла. Фактически — разломная смола, ритуальный металл, кровь ночных тварей и иглы для проведения культовых обрядов. Подписи под закупками принадлежат людям лорда Кронтона.

Гардериус не дрогнул.

— Подделать бумаги несложно.

— Согласна. Поэтому я не ограничилась бумагами.

Она кивнула снова.

В зал ввели молодого мужчину, бледного до синевы, с дрожащими руками и лицом человека, который уже тысячу раз пожалел, что вообще родился грамотным. Он остановился между рядами и едва не упал, когда понял, сколько глаз смотрят на него.

— Назови себя, — сказала Елеанна.

— Идрис Мел, — выдавил он. — Старший писарь... дома Кронтона.

— Ты вел тайные реестры?

Он сглотнул.

— Да.

— По чьему приказу?

Идрис с ужасом поднял глаза на Гардериуса.

Тот смотрел на него спокойно. Слишком спокойно. Именно такого взгляда обычно хватает, чтобы люди вспоминали всех умерших родственников сразу.

— По приказу лорда Кронтона, — прошептал писарь. —