Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

— лишнее внимание в чужом мире мне не нужно. Вытираю рот тыльной стороной ладони, и только тогда отдираю взгляд от стола. Я была так поглощена содержимым собственной тарелки, что не заметила как Ринар доел. Интересно как долго он сидит вот так, упершись локтем в стол, а кулаком в висок и задумчиво меня рассматривая?

— Откуда же ты взялся? — озвучивает вопрос, который невербально транслирует всем своим видом.

Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Я еще не знаю, что собрался делать со мной этот тип, чтобы понять, как много могу ему рассказать, поэтому для начала дам ему сделать собственные выводы. И если мне повезет, узнаю о нем немного больше.

— Появился среди ночи, — продолжает он неспеша. — Да еще и не один. Куда делась твоя спутница?

Вскидываю на него взгляд. Откуда он знает про старуху?

— Судя по тому, что рядом с тобой ее не было, она внизу.

Пристально вглядываюсь в зеленые глаза. Кто же сидит передо мной, если его не смущает, что кормит и одевает он убийцу?

Я впервые внимательно разглядываю мужчину. Волосы темные, но не черные, глаза то ли карие, то ли зеленые, опушенные густыми ресницами, нос с небольшой горбинкой, четко очерченные, жесткие на вид губы. Волосы длинной в пару сантиметров в легком беспорядке, но не в том, которого часами добиваются, крутясь перед зеркалом — его пряди торчат в разные стороны, будто владелец вообще не заморачивается даже с их расчесыванием. Из одежды такая же как на мне льняная рубашка и простые штаны. Да и логично, что одежду мне он предложил свою. Но вот в отличии от моей, которая одевалась через голову и не имела фурнитуры, его могла похвастаться наличием витых шнурков, которые должны были стягивать горловину до середины грудной клетки, но справлялись с задачей неохотно — нити лениво провисали, обнажая мощную загорелую грудь. Длинные свободные рукава перехвачены манжетами, которые, в отличии от шнурков, не отлынивали от прямых обязанностей и плотно обхватывали запястья. За годы в заточении я научилась разбираться в людях, и образ этого человека… положителен. Мужчина ухожен, но не самовлюблен. Спокоен, уравновешен и последователен. Не требует ответов, хотя задает вопросы. Относится к моему молчанию как к чему-то не стоящему внимания. Будто ответы и не важны, хотя в его глазах противоречиво светится искреннее и неприкрытое любопытство.

— Кто вы? — задаю снова тот же вопрос.

Отвечать Ринар не торопится, но и поза его становится менее расслабленной — рука, подпиравшая висок падает на столешницу, длинные сильные пальцы коротко тарабанят по дереву.

— Давай так, — решает он после недолгих раздумий, — один вопрос, один ответ. По очереди.

— Соглас… сен, — запинаюсь в конце. Непривычно говорить о себе в мужском контексте, но беседа еще не зашла так далеко, чтобы признаваться в том, что я девушка. Да и девушка ли? Стану когда-нибудь самой собой? — но с одним условием.

Темная бровь вопросительно приподнимается, и я поясняю:

— Мы можем воздержаться от ответов.

— Тогда игра теряет смысл.

Наверное он имеет в виду игру «вопрос-ответ», но у меня ощущение, будто игрой он воспринимает все происходящее с того самого момента, как нашел меня. И играет только пока ему интересно. Я пока не готова узнать, что будет, когда ему наскучит допрос, и иду навстречу, предлагая:

— Если не отвечаем, исполняем одно желание.

— И что же мне пожелать? — задумывается Ринар, и я не могу понять, серьезно он спрашивает или подшучивает.

— Я могу убираться. Или готовить, — никогда еще не чувствовала себя такой бесполезной. Сложно представить, что сильному мужчине может предложить недокормленный недомаг. Мои торги неуклюжие, как первые шаги ребенка, но поразить мужчину мне нечем как в прямом, так и в переносном смысле, и я закусываю губу в ожидании реакции. Победа или поражение?

— Идет, — Ринар приподнимает уголок губ в улыбки, а я украдкой выдыхаю с облегчением. — Кто начнет?

— Вы уже начали, — откуда только смелость взяла? Легкомысленное настроение Ринара передалось и мне. Хотя вот это как раз объяснимо, я невольно отзеркаливаю его поведение точно так же, как отзеркаливала напор и грубость смотрительниц в Кэн-дао. Кто с мечом придет, тот от меча и погибнет? Мой случай. Не помню за собой такого до плена, но приятно узнавать новую себя за пределами клетки.

— С тобой надо быть начеку, — ухмыляется. — Спрашивай.

— Кто вы?

— Маг.

— Очень обтекаемо, — хмурюсь недовольно.

Улыбка Ринара становится чуть шире.

— Ладно. Ваша очередь, — отмахиваюсь от его насмешки.

— Перестань мне выкать.

— Это вопрос?

— Нет, — улыбается еще веселее. — А вот твой был точно вопрос.

— Это не честно!

— То есть хитрить можно только тебе?

— Вопрос!

Глядя на обескураженное лицо Ринара не сдерживаю победного смешка, но тут же вижу на дне теплой зелени его глаз промелькнувшее удовлетворение. Становится вдруг неловко, и я отворачиваюсь, не зная за что зацепиться взглядом.

— Чай? — спокойный вопрос разбивает неловкое молчание.

— Да, пожалуйста, — отвечаю с благодарностью.

— Так кто ты? — спрашивает, доставая из шкафа у стены прозрачные широкие стаканы и горячий уже чайник. Наблюдаю, как мужчина разливает кипяток по чашкам. У него что же, прямо в шкафу какой-то кипятильник? Или снова магия?

— Человек, — не удерживаюсь от улыбки, наслаждаясь поплывшим по комнате терпким запахом незнакомых мне листьев.

— Засчитано, — бросает на меня короткий насмешливый взгляд и продолжает разливать чай. — Если бы не уши, решил бы что эльф.

— Эльф? — переспрашиваю удивленно и задумываюсь на короткий миг о том, что наверное эльфы, как и маги, существуют сразу в нескольких мирах.

— Ты парень, но фигура, голос и лицо как у девушки.

Мысли об эльфах вылетают из головы под натиском внимательного взгляда.

Глава 5

Он выделил мне соседнюю с ванной спальню.

— Я принесу одеяло, — изрек Ринар после того, как оглядел запущенное помещение с ветхой, покрытой пылью мебелью. Гостей тут явно не ждали, но я не привередливая.

Прохожу в комнату, оглядываю изгрызенный кем-то, кого лучше не представлять на ночь глядя, матрас и без раздумий стаскиваю его на пол. Логично было бы предположить, что я потревожила чье-то убежище, но видимо тот, кто съел часть матраса, спит и ест в разных местах.

Оглядываю комнату, но не решаюсь на какие-то перемены сверх того, что уже сделала.

Вернувшийся Ринар застает меня сидящей на металлической решетке, на которой до этого лежал покоцанный матрас. Еле держу глаза открытыми, но искушение уложить голову на подушку сильнее желания отключиться. Ведь голова на подушке — это чистый кайф.

Ринар

Переношусь на материк, чтобы почти сразу перенестись обратно