Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

время в плену рисовала палкой на грязном полу, чертила абстракции, мысленно раскрашивала их, только лишь бы почувствовать еще раз, какого это — творить, выплескивая чувства, ощущения, эмоции. А потом на это не оставалось сил.

Смотрю на карандаш, на бумагу, снова на карандаш. Ринар же не разозлиться, если я немного порисую в его блокноте?

Я чертила линии, пересечения, размытый фон. Там волны? Небо? Я бы и сама не смогла ответить на этот вопрос, но этим мне и нравятся абстракции. Каждый волен найти в них то, что хочет увидеть. И сейчас я вижу в грубом наброске обещание свободы.

Со вздохом откладываю блокнот, кладу аккуратно сверху сточившийся до основания грифель. Не знаю, как тут точат карандаши, но удлинить каким-то образом кончик я не смогла, а попытаться разобрать футляр побоялась. Вдруг сломаю? Спрошу у Ринара как это работает, и, если он не будет против, дорисую.

Встаю и разминаю затекшие от долгого сиденья в одной позе мышцы. Живот сводит от голода, но я не обращаю на это внимания. Еды тут нет, а есть незнакомые плоды с лесных деревьев я решусь только если буду умирать. Интересно, куда ушел Ринар и когда вернется? И все-таки почему нельзя входить в его комнату? Если бы он сказал что-то вроде «в моей комнате чисто, там убираться не надо», мое любопытство не было бы растревожено, но он сказал «в комнату не входить». Что он прячет такого, что мне нельзя смотреть? И не стоит ли мне знать об этом, раз я завишу от этого мужчины? Вдруг там книга рецептов блюд из человеческого мяса, или развешенные по стенам трофейные кости убитых им девственниц? Да я в какие угодно ужасы поверю после того, что довелось пережить. Перестаю бесцельно слоняться по залу и иду в коридор. Неуверенно подхожу к его комнате. Но ведь он... Ринар. Накормил меня, отмыл, одел, не издевается, не унижает. Его взгляд не похож на взгляд психопата. Но почему тогда запрет на посещение комнаты даже ради уборки? Только лишь из-за того, что он ценит личное пространство? Или дело тут в чем-то другом?

Нажимаю на ручку двери. Должна ли я слепо доверять? Могу ли я доверять? Эти вопросы еще не успели сформироваться в моей голове, а я уже знала ответ.

Ринар

Осмотр острова принес свои результаты. В стороне, в котором и предполагал исходя из направления течения, нашел следы вышедшего на сушу человека. Ветер и вода почти замели их, и если бы не идеальная гладкость песка вокруг, не заметил бы вмятины. Нужно было броситься на поиски выжившей сразу же, еще когда понял, что в пещере их было двое, но, имея слишком длинную жизнь, сложно начать вдруг действовать безотлагательно. Дохожу по следу до кромки леса, принюхиваюсь, но ожидаемо чувствую только знакомый запах влаги, деревьев, соли и песка. Ни намека на чужачку. А то, что гость женского пола сомнений нет, слишком пропитана одежда Лина запахом женщины. Сам он женский запах иметь не мог, значит был с кем-то тесный контакт. Объятия? Или все же борьба? Судя по тому, что дама оказалась сброшена с обрыва, вряд ли это были объятия. Мне бы переживать, что приютил убийцу, но я живу достаточно долго, чтобы научиться разбираться в людях. Слишком долго, чтобы продолжать делить мир на плохое и хорошее. Лин многое скрывает, боится, осторожничает. И все же он не из тех, кто готов на подлость. Когда-нибудь его внутренний свет погаснет, станет тусклым и холодным как у большинства людей, но сейчас это пламя горит ровно и ярко, и я бессовестно греюсь в его тепле.

Я бродил по лесу практически наугад, представляя где бы мог укрыться голодный и испуганный человек, но так и не нашел новых следов. Плохой из меня следопыт.

К дому подошел, когда уже начало темнеть. Не с пустыми руками пришел, в очередной кастрюле какая-то каша и двойная порция мяса. Еду я уже давно покупаю в глухой деревне в одном из небольших, практически лишенных магии миров, просто сейчас привычные порции увеличились.

Лина я застаю в зале. Сидя за столом он гипнотизирует проем в стене. Не иначе как в ожидании меня?

— Ждал? — приподнимаю брови. Я на самом деле удивлен.

Вопрос застает его врасплох, и первый его порыв — это видно невооруженным глазом — кивнуть, но он берет себя в руки и качает головой. Ненужное притворство, но когда человек что-то скрывает, принимается врать в мелочах.

— Ждал, — отвечаю за него и ставлю на стол кастрюлю. — Доставай тарелки.

Мелкий молча выполняет поручение и встает, упершись взглядом в стол и увлеченно ковыряя торчавшую с краю столешницы щепку.

— Комнату открывал? — спрашиваю спокойно.

— Она заперта, — бросает на меня осуждающий взгляд исподлобья.

— Знаю, — пожимаю плечами.

— Что там?

— Стал бы я ее запирать, если бы хотел что бы ты увидел? — спрашиваю насмешливо, раскладывая еду по тарелкам.

— А зачем запрещать мне входить, если она заперта?

Хороший вопрос, но не признаваться же, что сначала запретил, а затем, когда уже отошел от дома, перенесся обратно и запер комнату изнутри, чтобы уж мальчишка наверняка в нее не попал. И не ошибся.

— Ешь давай, — отвечаю вместо объяснений. Смотрю какое-то время на с аппетитом поглощающего еду Лина. — Список составил?

— Мне ничего не нужно. Я только вынес на улицу мебель из ванной комнаты и ковер за софой.

Не знал, что там был ковер.

— Хотя есть одно... — он выглядит неуверенно, но продолжает после моего кивка, — можно я буду рисовать в твоем блокноте?

— Рисуй, — пожимаю плечами.

— Только я не знаю как достать стержень из футляра, а тот, что был, уже сточился.

Откидываюсь на спинку стула, снова внимательно разглядывая парня.

— Что? У меня еда прилипла? — вытирает пальцами губы, смотрит на меня выжидающе.

— А писать ты учился как? Пальцем на земле?

Он открывает рот, но тут же закрывает. Потом снова открывает, но снова захлопывает. Хмыкаю.

— Рассказать не хочешь?

Он смотрит настороженно, раздумывает, но отрицательно качает головой. Я и сейчас мог бы настоять, заставить, но зачем? Времени еще много, расскажет, если захочет.

После ужина Лин потоптался немного в зале, но, буркнув что-то, практически сразу ушел в свою комнату. Я же остался. Сел в кресло, откинулся на высокую спинку. Пламя от затухающего огня уже не греет, и я лениво размышляю о том, что надо бы подбросить немного поленьев в камин, но остаюсь на месте. Устал я. Слишком рано проснулся. Должен был спать пока не