Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

Первый небольшой огонь Сайвера развела осторожно.

Они открыли окна.

Иврей стоял возле двери и наблюдал.

Дым сначала пошёл внутрь.

— Плохо, — сказал он.

— Я вижу.

Сайвера погасила огонь, поднялась наверх, нашла выход к крыше и почти час потратила на то, чтобы разобраться с заслонкой и очистить доступный участок дымохода от накопившегося мусора.

Со второй попытки дым ушёл вверх.

Иврей торжественно заявил:

— Теперь хорошо.

— Рада получить одобрение главного проверяющего.

После кухни они перешли к окнам.

Сайвера закрепила наиболее опасную ставню, а вторую временно подвязала верёвкой. Получилось некрасиво, зато надёжно.

Иврей держал гвозди.

Сначала просто подавал.

Потом начал заранее выбирать нужный размер.

— Этот.

— Почему?

— Предыдущий был такой же.

Сайвера взяла гвоздь.

Подходил.

Через некоторое время обнаружилось ещё одно качество мальчика: он действительно запоминал почти всё, что видел.

— Куда вы положили маленький молоток?

— На стойку.

— Нет, на подоконник в кухне.

Сайвера сходила проверить.

Молоток лежал на подоконнике.

— Неприятный ребёнок.

— Почему?

— Потому что ты прав.

Иврей улыбнулся.

На этот раз уже заметно.

К середине дня общий зал перестал выглядеть совсем заброшенным.

Они очистили четыре стола, поставили уцелевшие скамьи и открыли ставни на двух целых окнах. Солнечный свет впервые за много лет прошёл через мутные стёкла и лёг широкими полосами на деревянный пол.

Пыль всё ещё оставалась в углах.

Половина зала была непригодна.

Вывеска снаружи по-прежнему обещала гостям загадочный «Стар... Пор...».

Но Сайвера остановилась у двери и вдруг почувствовала странное удовлетворение.

Утром здесь была развалина.

Теперь хотя бы часть помещения выглядела так, будто в нём можно жить.

— Нужно название, — сказал Иврей.

— Оно уже есть.

— На вывеске почти нет.

— Тогда починим вывеску.

— А люди поймут, что открыто?

Сайвера задумалась.

Потом нашла кусок старой доски.

Иврей наблюдал, как она выводит углём несколько слов.

«СТАРЫЙ ПОРОГ ОТКРЫТ»

Ниже Сайвера дописала:

«ГОРЯЧАЯ ЕДА. МЕСТО ДЛЯ ЛОШАДИ»

Она вышла и поставила доску возле дороги.

Иврей прочитал.

— Комнаты не написали.

— Потому что я не хочу сегодня обнаружить, что обязана поселить кого-нибудь в комнате со сломанным окном.

— Можно написать, что три комнаты есть.

Сайвера посмотрела на него.

— Ты всерьёз решил сделать из этого место, где работают?

— Вы сами сказали, что откроемся.

— Хорошо. Завтра займёмся комнатами.

— Почему завтра?

— Потому что сегодня мне ещё нужно приготовить еду.

— Я помогу.

— Ты умеешь готовить?

— Нет.

— Очень полезное качество помощника.

— Я могу считать яйца.

— Тогда трактир спасён.

Они вернулись на кухню.

Сайвера поставила вариться густую кашу с луком и корнеплодами, затем замесила простое тесто для лепёшек. Она не считала себя выдающимся поваром, однако семь лет в большом доме не уничтожили навыков, полученных ещё в детстве.

Бабушка считала, что любой человек, претендующий на право распоряжаться хозяйством, должен хотя бы понимать, сколько труда требуется, чтобы накормить десятерых.

Сайвера тогда спорила.

Сейчас мысленно поблагодарила её.

Первый запах горячей еды появился в общем зале ближе к вечеру.

Первые гости — ещё через час.

Сайвера услышала голоса во дворе и сначала решила, что ей показалось.

Потом за окном фыркнула чужая лошадь.

Иврей подскочил к двери.

— Кто-то приехал.

— Вижу.

— Что делать?

В его голосе неожиданно прозвучало волнение.

Сайвера тоже почувствовала его.

Удивительно.

Она могла спокойно спорить перед целым Советом, но появление первых гостей в полуразвалившемся трактире заставило её на секунду забыть, куда девать руки.

— Для начала не смотреть на них так, будто собираемся взять в плен.

Иврей выпрямился.

— Я так смотрю?

— Немного.

— А вы?

— Я хозяйка. Мне можно.

В трактир вошли трое путников в дорожных плащах. Судя по грязи на сапогах и свёрнутым верёвкам у одного на плече, они занимались работой на дороге или в лесу.

Первый мужчина остановился прямо у порога.

— Здесь открыто?

Сайвера посмотрела на табличку, видимую через окно.

— Именно поэтому я написала это снаружи.

Мужчина усмехнулся.

— Мы думали, доска старая.

— Уголь ещё не успел высохнуть.

Он оглядел зал.

— «Старый Порог» лет двадцать точно не работал.

— Тридцать.

— Ещё лучше.

Двое его спутников уже смотрели в сторону кухни.

— Еда правда горячая? — спросил один.

— Если вы не будете слишком долго обсуждать возраст трактира.

Так «Старый Порог» получил первых платных посетителей.

Выбор у них был небольшой: каша, лепёшки и яйца. Никого это не смутило. После дороги горячая еда оказалась важнее разнообразия.

Сайвера приняла заказ.

Иврей стоял возле стойки.

Когда она вернулась на кухню, он пошёл следом.

— Первому две лепёшки, второму три яйца, третьему без лука.

Сайвера остановилась.

— Я записала.

— Вы не записывали.

Она посмотрела на свои руки.

Действительно.

— Откуда знаешь?

— Я слышал.

— И всё запомнил?

— Да.

Сайвера решила проверить.

— А что заказал первый?

— Большую миску каши, две лепёшки и воду.

— Второй?

— Кашу, три яйца и одну лепёшку.

— Третий?

— Кашу без лука, две лепёшки. Он ещё спросил, есть ли мясо, вы сказали, что сегодня нет.

Всё точно.

— Хорошо. Тогда будешь помогать принимать заказы.

Иврей просиял.

— Я работник?

— Испытательный срок продолжается.

Он убежал в зал прежде, чем Сайвера успела добавить что-нибудь ещё.

Первый вечер оказался неожиданно удачным.

После троих путников приехали ещё двое. Они, видимо, увидели лошадей у коновязи и решили проверить, действительно ли старый трактир снова работает.

Еды хватило впритык.

Сайвера дважды замешивала новое тесто.

Иврей носил воду, убирал пустые миски и запоминал заказы с такой серьёзностью, словно от правильного количества лепёшек зависела безопасность всей Северной стаи.

В какой-то момент один из гостей протянул ему монету.

— За то, что не забыл про второе яйцо.

Иврей застыл.

— Мне?

— Тебе.

Мальчик посмотрел на Сайверу.

Она кивнула.

Только после этого он взял монету.

Весь следующий час Иврей время от времени трогал карман, проверяя, не исчезла ли она.

Когда последние посетители ушли, Сайвера закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

В зале стояла непривычная тишина.

На столах остались миски.

На полу — грязные следы.

В кухне — целая гора работы.

Сайвера была настолько уставшей, что с удовольствием легла бы прямо на ближайшую скамью.

И всё же улыбалась.

Иврей стоял за стойкой и пересчитывал