Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

— Как его зовут?

— Не скажу.

Торвейн слегка поднял брови.

— Почему?

— Вы его знаете.

— Возможно.

— Значит, скажете ему, где я.

— Если он выгнал ребёнка ночью в лес, разговор у нас с ним будет не такой, как ты думаешь.

Иврей недоверчиво посмотрел на Альфу.

— Вы всё равно взрослые.

Сайвера почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Торвейн тоже услышал больше, чем было сказано.

Он опустился на ближайшую скамью.

Теперь его лицо оказалось почти на уровне Иврея.

— Это правда.

Мальчик явно не ожидал согласия.

— Но иногда взрослые тоже бывают неправы, — продолжил Торвейн.

Сайвера едва заметно повернула голову.

Удивительно подходящая фраза для человека, с которым она развелась позавчера.

Торвейн почувствовал её взгляд, но не посмотрел в ответ.

— Я не увезу тебя отсюда силой, — сказал он Иврею. — Сначала хочу понять, что произошло.

Мальчик осторожно вышел из-за стойки.

— Правда?

— Правда.

— Даже если у них есть бумага?

На этот раз Торвейн посмотрел на Сайверу.

Она скрестила руки.

— Да, — ответил он после короткой паузы. — Даже если есть бумага.

Иврей немного расслабился.

Сайвера заметила, что рукав новой рубахи закатался, когда мальчик держался за край стойки.

Серебристая отметина на запястье стала полностью видна.

Торвейн тоже её увидел.

И перестал говорить.

Изменение оказалось мгновенным.

Сайвера слишком хорошо знала бывшего мужа, чтобы не заметить.

Ещё секунду назад перед ней был уставший человек, который всю ночь искал пропавшего ребёнка.

Теперь перед ней снова стоял Альфа.

Не жестокий.

Не сердитый.

Собранный.

— Покажи руку, — сказал он.

Иврей тут же спрятал её за спину.

— Торвейн.

— Я ничего ему не сделаю.

— Тогда объясни, зачем тебе его рука.

Торвейн смотрел только на мальчика.

— Иврей, этот знак у тебя с рождения?

Мальчик нахмурился.

— Да.

— У кого-нибудь из твоих родственников он такой же?

Иврей не ответил.

Торвейн медленно поднялся.

Сайвера шагнула между ними.

— Что ты увидел?

Наконец он посмотрел на неё.

— Ты не знаешь этот знак?

— Если бы знала, не спрашивала бы.

Торвейн снова взглянул на мальчика.

— Он принадлежит роду Вейрн.

Название ничего Сайвере не сказало.

Она перебирала в памяти десятки семей, с которыми работала последние годы.

Нет.

Такой фамилии среди северных родов не было.

— Я никогда о них не слышала.

— И не могла.

Торвейн говорил медленно, словно сам проверял каждое слово.

— Почему?

— Потому что в официальном реестре род Вейрн прекратил существование двадцать лет назад.

Сайвера посмотрела на Иврея.

Девятилетний мальчик стоял возле стойки её трактира, живой, испуганный и очень реальный.

Ему было девять.

А его семья, если верить бумагам Северной стаи, исчезла за одиннадцать лет до его рождения.

Иврей нахмурился.

— Мы не исчезли.

Торвейн не сводил глаз с серебристого знака на его запястье.

— Вот это, — тихо сказал он, — нам и предстоит выяснить.

Глава 3. Право Порога

Глава 3. Право Порога

— Выяснять можно по-разному, — сказала Сайвера. — Поэтому сначала объясни, что именно означает «род прекратил существование».

Торвейн не ответил сразу. Его взгляд всё ещё был прикован к запястью Иврея, но мальчик уже одёрнул рукав и спрятал серебристый знак под тканью. За последние минуты он снова стал настороженным: подбородок чуть поднялся, плечи напряглись, а серые глаза следили за Альфой так, будто любое неосторожное движение могло подтвердить все его худшие ожидания.

Сайвера знала это выражение.

Вчера Иврей так же смотрел на Тринадцатую дверь.

Торвейн наконец перевёл взгляд на неё.

— Ровно то, что я сказал. Согласно Центральной родовой книге, у Вейрнов нет живых представителей.

— С какого года?

— Я не помню точную дату.

— Но двадцать лет помнишь.

— Потому что дело рассматривалось ещё при моём отце. Мне было шестнадцать, и я впервые присутствовал на Совете, где зачитывали список угасших родов. Вейрны были среди них.

Сайвера быстро посчитала.

— Если ты присутствовал при объявлении, значит, запись не просто обнаружили позже. Род официально признали прекратившимся.

— Да.

— На каком основании?

Торвейн нахмурился.

— Я сказал, мне было шестнадцать.

— Ты уже тогда наверняка слушал лучше половины Совета.

— Это сомнительный комплимент.

— Это не комплимент. Я пытаюсь понять, что произошло.

Он провёл ладонью по подбородку.

— Насколько помню, последние взрослые представители рода погибли в какой-то приграничной стычке. Наследников не осталось.

Иврей резко вскинул голову.

— Неправда.

Торвейн посмотрел на него.

— Я пересказываю то, что было записано.

— Тогда записали неправильно.

Мальчик произнёс это без колебаний, и Сайвера невольно отметила разницу между ними. О бумагах Торвейн говорил как о факте, пусть теперь уже сомнительном. Для Иврея факт стоял перед ним каждый день в виде собственной семьи, дома и фамилии.

Именно так два дня назад Сайвера объясняла, что подпись поддельная.

Перед ней лежала бумага.

Она говорила правду.

Торвейн предпочёл бумагу.

Сайвера посмотрела на бывшего мужа и увидела, как он на мгновение сжал челюсть. Возможно, вспомнил то же самое. Если и вспомнил, вслух ничего не сказал.

— Как звали твоего деда? — спросил он у мальчика.

— Орвей.

Торвейн нахмурился.

— Орвей Вейрн?

Иврей кивнул.

— Он был жив ещё неделю назад?

Мальчик медленно отвёл глаза.

— Был.

Сайвера уловила прошедшее время и не стала цепляться за него. Не сейчас.

— А твой отец? — спросил Торвейн.

Иврей стиснул пальцами край рукава.

— Его нет.

— Давно?

— Два года.

Торвейн собирался спросить ещё что-то, но Сайвера подняла руку.

— Достаточно.

— Мне нужны ответы.

— Тебе. Но отвечать приходится ему.

— Если в моих землях живёт представитель рода, который официально считается исчезнувшим, я обязан разобраться.

Слово «обязан» прозвучало почти так же, как в Зале Стаи.

Сайвера медленно выдохнула.

Она успела прожить без Торвейна всего две ночи и уже почти забыла, насколько раздражающим становился этот его голос. Не громкий, не грубый, даже не особенно холодный. Просто тот самый тон, которым Альфа сообщал собеседнику, что разговор закончен, решение принято и остальным остаётся понять его правильно.

Иврей услышал то же самое. Он отступил на полшага.

Сайвера заметила движение.

— А я обязана приготовить завтрак, — сказала она. — И поскольку мой трактир не принадлежит Северной стае…

Торвейн поднял бровь.

— Он стоит посреди земель