Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

Входная дверь захлопнулась сама.

Не от ветра.

Окна даже не дрогнули.

Тяжёлое полотно ударило о косяк, старый засов сорвался с поднятого положения и с металлическим стуком опустился в скобу.

Рейл остался снаружи.

В трактире стало совершенно тихо.

Торвейн медленно повернул голову к двери.

— Что ты сделала?

Сайвера посмотрела на него.

— Если ты думаешь, что я тайно научилась управлять дверьми за два дня…

По стене возле входа прошёл слабый звук.

Будто кто-то царапал штукатурку изнутри.

Иврей прижался к её боку.

Сайвера подняла взгляд.

Старая побелка темнела.

Сначала проступила одна линия.

Потом вторая.

Прямые борозды медленно складывались в буквы, словно невидимая рука выводила их под слоем краски.

Торвейн подошёл ближе.

Сайвера осталась на месте.

Через несколько секунд над старой скамьёй появилась целая фраза.

Буквы выглядели потемневшими от времени.

Как будто их вырезали в камне много десятилетий назад и только сейчас позволили увидеть.

Сайвера прочитала вслух:

— «Гость Порога не принадлежит власти хозяев земель».

Никто не ответил.

Снаружи Рейл постучал.

— Альфа?

Торвейн не отводил глаз от стены.

— Всё в порядке.

— Дверь заперта.

— Я заметил.

Сайвера подошла к надписи.

Провела пальцами.

Борозды были настоящими.

Глубокими.

Не краска.

Не уголь.

Текст оказался вырезан прямо в древесной панели, скрывавшейся под старой штукатуркой.

— Ты это видел раньше? — спросила она.

Торвейн молчал.

— Торвейн.

— Формулировка знакомая.

— Откуда?

Он всё ещё смотрел на слова.

— Из старого права.

— Какого?

— Я не уверен.

— Очень непривычные слова от человека, который позавчера верил только доказательствам.

Торвейн коротко взглянул на неё.

Сайвера не отвела глаз.

Он заслужил.

— В старых соглашениях между стаями существовали нейтральные места, — сказал он. — До объединения северных земель Альфы постоянно спорили из-за границ. Для переговоров создавали территории, где никто не мог использовать родовую власть.

— И трактир был такой территорией?

— Я сказал, что не уверен.

— Тогда давай выясним.

Сайвера резко вспомнила книгу гостей.

Она лежала в сундуке наверху.

— Подожди.

Сайвера поднялась по лестнице, открыла сундук и достала старый том. На обратном пути ей пришлось идти осторожно: книга оказалась тяжелее, чем казалась ночью.

Торвейн ждал возле стены.

Иврей стоял рядом, но теперь уже смотрел не на Альфу, а на надпись.

Сайвера положила книгу на стол.

— Вчера я нашла несколько записей.

— Каких?

Она перелистнула страницы.

— Вот.

«Двое братьев. Порог открылся перед грозой».

Торвейн прочитал.

— Ещё.

Сайвера нашла запись о девочке, потом о мальчике.

— Здесь постоянно появлялись дети, — сказала она. — Не каждый год, иногда между записями проходят десятилетия. Я сначала решила, что их просто находили на дороге.

— Но теперь?

Она посмотрела на Иврея.

— Теперь не уверена.

Торвейн взял книгу.

Листал медленно, не касаясь хрупких краёв слишком сильно.

— Кто её вёл?

— Разные хозяева. Иногда моя бабушка. Иногда люди до неё.

— Где начало?

— Первые страницы почти не читаются.

Торвейн вернулся к первым листам.

Сайвера встала рядом.

При дневном свете стало заметно то, чего она ночью не увидела: внутренняя сторона обложки была двойной. Тонкий слой кожи в одном месте отошёл и под ним виднелся край более старого листа.

— Стой.

Она осторожно подцепила кожу ногтем.

— Не рви.

— Я вижу.

— Ты обычно говоришь то же самое за секунду до того, как что-нибудь ломаешь.

— Назови хотя бы один пример.

— Летний сундук в Рейнгорде.

— Там заело замок.

— После тебя заело весь сундук.

Иврей поднял руку.

— А можно вы потом будете спорить?

Они одновременно замолчали.

Сайвера посмотрела на ребёнка.

— Можно.

Торвейн тихо сказал:

— Разумный мальчик.

Им удалось отделить край кожи.

Под ней оказался старый лист, приклеенный непосредственно к обложке.

Чернила выцвели почти полностью, но крупные буквы всё ещё можно было разобрать.

Сайвера начала читать:

— «Книга дома, называемого Старым Порогом…»

Дальше несколько слов исчезло.

Торвейн наклонился ближе.

— Здесь «принявшего защиту».

— Уверен?

— Так писали в старых договорах.

Следующая строка сохранилась лучше.

Сайвера прочитала:

— «Пришедший без дома принимается до выяснения права и рода».

Иврей перестал дышать.

Сайвера тоже.

Торвейн перевёл взгляд на мальчика.

— Дальше.

— «Ни Альфа, ни землевладелец, ни родич не вправе вывести гостя силой прежде, чем услышано его слово…»

Сайвера остановилась.

Несколько секунд в трактире слышалось только потрескивание огня на кухне.

Торвейн дочитал сам:

— «Хозяйка или хозяин Порога хранит пребывание и требует свидетельства обеих сторон».

Сайвера медленно опустилась на скамью.

— Хозяйка.

Торвейн снова прочитал строку.

— Похоже на старое право убежища.

— Ты знал, что оно существует?

— В теории. Я никогда не видел действующего Порога.

— Почему?

— Потому что, насколько мне известно, последние такие места закрылись больше ста лет назад.

Сайвера посмотрела на стены своего полуразвалившегося трактира.

— Этот закрыт тридцать.

— Как трактир.

— А как Порог?

Торвейн нахмурился.

Ответа не было.

Сайвера вспомнила бабушку.

Невысокую, сухощавую женщину с руками, которые всегда пахли мукой и деревом. Бабушка редко рассказывала о прошлом. Она могла полдня говорить о том, как правильно рассчитывать запасы на зиму, но на вопросы о трактире отвечала коротко.

«Дом должен знать, кого впускает».

Сайвера всегда считала это обычным бабушкиным выражением.

Теперь уже не была уверена.

— Моя бабушка знала, — сказала она.

— Скорее всего.

— И ничего мне не сказала.

— Тебе было пятнадцать, когда трактир перешёл Ардалям.

Сайвера посмотрела на него.

— Ты помнишь.

— Я изучал документы после нашего знакомства. Ты однажды сказала, что ненавидишь сам вид этого места на имущественных списках.

Она не помнила, что говорила.

Торвейн помнил.

От этого внутри возникло неприятное смешение тепла и боли.

Сайвера закрыла книгу.

— Значит, если надпись права…

— Она слишком точная, чтобы быть случайной.

— Тогда что?

Торвейн посмотрел на дверь.

— Тогда я не могу забрать Иврея отсюда приказом.

Мальчик поднял голову.

— Совсем?

Торвейн помолчал.

— Пока ты находишься под защитой Порога и не установлено твоё положение, судя по этой записи, нет.

— А если вам не нравится?

— Право обычно не спрашивает, нравится ли оно Альфе.

Сайвера не удержалась.

— Надо же.

Торвейн повернул к ней голову.

— Что?

— Ничего. Просто впервые слышу от тебя эту мысль так рано утром.

— Не злоупотребляй моментом.

— Даже не