Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

— Не трогай, — сказала Сайвера. — Я сама.

— Я уже посчитал.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Сайвера подошла, пересчитала.

Совпало.

— Ещё раз.

— Зачем?

— Потому что я всегда считаю дважды.

Иврей пересчитал.

Та же сумма.

Сайвера вынула из кошелька несколько утренних монет и положила рядом.

Денег всё ещё было мало.

Очень мало.

На крышу не хватало.

На полноценный ремонт — тем более.

Но утром кучка была меньше.

Сегодня трактир впервые заработал сам.

Пусть немного.

Пусть только на еду и мелкие расходы.

Сайвера провела пальцем по краю стойки.

— Ну вот.

— Что?

— «Старый Порог» снова трактир.

Иврей осмотрел полупустой зал.

— Здесь грязно.

— Завтра уберём.

— Вывеска сломана.

— Починим.

— Комнаты плохие.

— Доведём до ума.

Он задумался.

— Тогда будет хороший.

Сайвера посмотрела на него.

— Уверен?

Иврей кивнул.

— Люди вернулись.

Простая фраза неожиданно задела её сильнее, чем должна была.

Люди вернулись.

Утром это место никому не было нужно.

К вечеру здесь ели, разговаривали, смеялись и оставили первые монеты.

Сайвера ещё вчера считала главным достоинством трактира то, что никто не сможет приказать ей уйти.

Теперь впервые подумала о другом.

Возможно, однажды сюда будут хотеть приходить.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда завтра займёмся комнатами.

Иврей зевнул.

— Я не устал.

— Даже не начинай.

Он послушно отправился наверх.

Сайвера осталась у стойки.

Она собрала грязную посуду, погасила лишний свет и только потом заметила старую книгу гостей под тканью.

Вчера она собиралась изучить её утром.

Утро оказалось слишком занятым.

Сайвера достала книгу и перелистнула несколько страниц.

Запись про найденного мальчика всё ещё была на месте.

«Мальчик найден у западной дороги. Передан дяде через четыре дня».

Она провела пальцем по строке.

После сегодняшней ночи запись уже не выглядела такой обычной.

Сайвера перевернула страницу.

Через несколько листов нашлась похожая.

«Девочка пришла ночью. Родных нашли через шесть дней».

Ещё дальше:

«Двое братьев. Порог открылся перед грозой».

Сайвера замерла.

Прочитала снова.

Порог открылся.

Не дверь.

Но формулировка была слишком странной.

Она быстро перелистнула назад.

Почерк менялся.

Книгу вели разные люди.

Некоторые записи были совсем обычными: торговцы, охотники, семьи, обозы.

И между ними время от времени встречались дети.

Один.

Двое.

Иногда без фамилии.

Иногда с пометкой о том, кому их передали.

Сайвера закрыла книгу.

На кухне потрескивали остывающие кирпичи печи.

Наверху было тихо.

Она посмотрела в сторону лестницы.

Возможно, Иврей оказался не первым ребёнком, которого странным образом привёл в этот дом «Порог».

Но если так, то бабушка знала.

И не только бабушка.

Кто-то вёл эти записи задолго до неё.

Сайвера отнесла книгу в свою комнату и спрятала в сундук.

Не из страха, что её украдут.

Просто впервые почувствовала: некоторые вещи лучше сначала понять самой.

На следующее утро она проснулась до рассвета.

Не потому, что выспалась.

Скорее организм ещё не успел привыкнуть к новой кровати, новому дому и тому, что рядом больше не лежал Торвейн.

Сайвера открыла глаза и несколько секунд слушала ветер.

Потом услышала тихий голос снизу.

— Нет, сюда нельзя.

Она села.

Иврей.

Сайвера быстро накинула платье и вышла.

— Иврей?

Ответа не последовало.

Она спустилась.

Мальчик стоял возле входной двери.

Напротив него, по другую сторону оконного стекла, темнел силуэт всадника.

Не одного.

Во дворе было несколько лошадей.

Сайвера подошла ближе.

Рассвет только начинался, но человека на крыльце она узнала ещё до того, как тот поднял руку и постучал.

Торвейн.

Конечно.

Потому что жизнь явно решила проверить, насколько много неприятных разговоров можно уместить в двое суток.

— Почему не открываешь? — спросила она.

Иврей повернулся.

— Он Альфа.

Сайвера нахмурилась.

— Ты его знаешь?

— Все знают.

Это, пожалуй, было справедливо.

Портреты Торвейна висели в нескольких административных домах, а его серебряный знак невозможно было спутать.

Сайвера отодвинула засов.

Иврей мгновенно отступил за её спину.

Она заметила движение, но ничего не сказала.

Дверь открылась.

Торвейн стоял на крыльце в дорожном плаще. За ним виднелись двое всадников, оставшихся у ворот.

Он явно не спал.

Под глазами залегли тени, волосы были собраны кое-как, сапоги покрывала дорожная грязь.

Сайвера опёрлась плечом о косяк.

— Если ты приехал проверить, пережила ли я первую ночь, то немного опоздал.

Торвейн посмотрел на неё.

Потом на чистую часть зала.

На столы.

На едва тлеющий очаг.

На табличку «Открыто», которую Сайвера вечером забрала внутрь.

— Ты уже принимаешь гостей?

— Доброе утро тебе тоже.

— Сайвера.

— Торвейн.

Он сжал губы.

Раньше подобные разговоры обычно заканчивались тем, что кто-то из них первым начинал смеяться.

Теперь никто не собирался.

— Я не для этого приехал.

Сайвера заметила, как его взгляд переместился ей за плечо.

И остановился.

Торвейн замер.

Сайвера оглянулась.

Иврей стоял возле стойки.

Очень прямо.

Слишком прямо для ребёнка.

— Кто это? — спросил Торвейн.

— Иврей.

— Я слышал имя.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он не оценил.

— Откуда он взялся?

Сайвера вспомнила книгу в своём сундуке.

Тринадцатую дверь.

Лес.

Комнату, которой не должно существовать.

— Это долгая история.

— Я никуда не тороплюсь.

— А я тороплюсь. Мне нужно готовить завтрак.

Торвейн шагнул через порог.

Иврей сразу отступил.

Сайвера заметила.

Торвейн тоже.

Его выражение изменилось.

— Иврей, — сказал он уже совсем другим голосом. — Я тебя не трону.

Мальчик не ответил.

— Ты искал его? — спросила Сайвера.

Торвейн посмотрел на неё.

— С ночи.

Теперь шутить расхотелось.

— Почему?

— Один из пограничных людей сообщил о пропавшем ребёнке. Его видели возле старой башни на северо-восточном объезде. Следы дошли до леса и оборвались у большого дерева.

Сайвера медленно выпрямилась.

Те же места.

— Пустого внутри? — спросила она.

Торвейн нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

Сайвера не ответила.

Он перевёл взгляд на Иврея.

— Ты был там?

Мальчик молчал.

Торвейн сделал шаг вперёд.

Иврей отступил ещё дальше.

— Не подходи, — сказала Сайвера.

Торвейн остановился.

Посмотрел на неё.

— Я просто хочу поговорить.

— Тогда говори оттуда.

Несколько секунд они молча мерились взглядами.

Первым отвернулся Торвейн.

Не потому, что уступил ей как Альфа.

Просто увидел ребёнка.

— Хорошо.

Он снял перчатки и положил их на край ближайшего стола.

— Иврей, кто сказал тебе уйти из дома?

Мальчик посмотрел на Сайверу.

Она ничего не подсказала.

Решение должно было быть его.

— Управляющий,