Измена. Срок годности - Галина Колоскова

— Точно. Я даже не злая. Странно, да?

Пауза. Потом он говорит:

— Нет. Не странно. Ты выросла.

Усмехаюсь.

— Из старухи в старую мудрую женщину?

Он смеётся. Редкий звук, я слышу его нечасто.

— Из жертвы в победительницу.

Смотрю в окно. Дождь перестал, выглянуло солнце. Москва блестит мокрым асфальтом.

— Демид.

— Да?

— Спасибо. За беспокойство.

Он молчит секунду. Потом тихо:

— Я всегда волнуюсь за тебя, Рита. Если что, звони.

Отключается. Смотрю на экран, на его имя в списке вызовов, и чувствую, как внутри разливается тепло.

Заходит заказчица — запыхавшаяся, извиняющаяся. Мы говорим о проекте, о планировке, о сроках. Я рисую эскизы, записываю пожелания. Работа идёт.

А вечером, сидя в своей маленькой студии с видом на крыши, я вспоминаю сегодняшний день. Испуганные глаза Ани. Её дрожащие губы. Её слова: «Вы старая, у вас нет детей».

Раньше это резало душу. Раньше я проплакала бы всю ночь.

А сейчас — нет. Ещё одно напоминание об ужасной ошибке, не более. Да, старая. По её меркам. Да, детей нет. Пока нет. Кто знает, что будет завтра?

Смотрю на экран смартфона. На последнее сообщение от Демида:

«Спокойной ночи. Ты молодец».

Улыбаюсь. Пишу в ответ:

«И ты».

И выключаю свет.

В темноте пустота внутри превращается в тишину. А тишина — это не больно. Тишина — это покой.

Засыпаю с мыслью, что, кажется, я начинаю выздоравливать.

Глава 8

Заседание назначено на десять утра. Приезжаю заранее, за час. Сижу в машине, смотрю на серое здание суда и пытаюсь унять дрожь в коленях.

— Ты как? — Демид сжимает мою руку.

— Нормально… — ложь легко слетает с губ. — Просто хочется, чтобы это поскорее закончилось.

— Закончится. Я здесь тебя подожду. Боюсь сорваться и набить ему морду.

Только этого не хватало. Андрей с удовольствием спровоцирует драку, чтоб выставить меня в неприглядном виде.

Киваю. Выхожу. На высоких каблуках идти по мокрому асфальту — скользко. Но я держу спину прямо. Я в тёмно-синем костюме, волосы убраны в хвост, макияж минимум. Выгляжу как надёжный свидетель, а не как истеричка, которой меня собираются выставить.

Елена Сергеевна ждёт в холле. Рядом с ней помощник с огромной папкой документов.

— Готова? — спрашивает она.

Киваю:

— Да.

— Только без паники. У меня свой человек в окружении его адвокатов. Мы в курсе того, на что они станут делать упор. Что бы он ни говорил — молчи. Я сама отвечу.

Заходим в зал. Маленький, душный, он пахнет пылью и казёнщиной. Скамьи для слушателей полупустые. Наташа сидит в третьем ряду, сжимает кулон на шее. Увидев меня, подбадривающе кивает.

Андрей уже здесь. За столом ответчика. С ним двое адвокатов в дорогих костюмах — таких же дорогих. Смотрит на меня, не моргая. Взгляд тяжёлый, давящий. Раньше от такого взгляда у меня подкашивались ноги. Сейчас — только холод в груди.

Сажусь за свой стол. Рядом Елена Сергеевна раскладывает бумаги. Судья — молодящаяся женщина с ухоженным лицом — открывает заседание.

Слушаем стандартные формулировки. Иск о расторжении брака. Раздел имущества. Всё как в тумане.

Потом слово дают Андрею.

Он встаёт. Поправляет галстук. Говорит уверенно, смотрит на судью, на меня — ни разу.

— Ваша честь, я вынужден сообщить суду обстоятельства, которые повлияли на наш брак. Моя жена... — он делает паузу, — моя бывшая жена страдает зависимостью. Алкогольной. Я пытался ей помочь, возил к врачам, но она отказывалась лечиться. В нетрезвом состоянии она становилась агрессивной, устраивала скандалы. Я терпел шесть лет. Надеялся, что рождение ребёнка её изменит. Но когда она забеременела, то пошла на аборт. Сама. Не посоветовавшись со мной. После этого я понял, что сохранять семью бессмысленно.

Я слушаю и не верю своим ушам. Рот открывается сам, но Елена Сергеевна кладёт руку на мою ладонь. Сжимает. Я молчу.

— Я содержал её все эти годы, — продолжает Андрей. — Она не работала, жила за мой счёт. А теперь требует половину имущества, которое заработано мной! Потом и кровью! Это несправедливо, ваша честь. Прошу суд учесть эти обстоятельства.

Он садится. Адвокаты согласно кивают. В зале тишина.

Судья смотрит на меня.

— Истица, вам слово. Ваш представитель.

Елена Сергеевна поднимается. Поправляет очки. Голос у неё спокойный, ровный, как асфальтоукладчик.

— Ваша честь, ответчик в своём выступлении допустил ряд ложных заявлений, которые мы готовы опровергнуть документально.

Она берёт первую бумагу.

— Заявление об алкогольной зависимости истицы. Прилагаю справку из наркологического диспансера. Маргарита Алексеевна никогда не состояла на учёте. Ни разу не обращалась за помощью. Более того, прилагаю показания её лечащего терапевта за последние пять лет — ни одного обращения, связанного с алкоголем. Анализы крови, которые она сдавала при плановых обследованиях, не содержат следов злоупотребления.

Адвокаты Андрея переглядываются.

— Далее… — Елена Сергеевна берёт следующий лист. — Заявление о том, что истица самовольно прервала беременность. Прилагаю запись психолога, которого Маргарита Алексеевна посещала после аборта. Вот стенограмма сессии, датированная числом, следующим за операцией. Цитата: «Муж сказал, что сейчас не время. Что у него важный проект. Что если я рожу, он не справится с бизнесом. Я пошла на аборт, потому что хотела быть хорошей женой. Потому что верила ему».

В зале тишина. Я слышу, как скрипит ручка у секретаря. Смотрю на Андрея. Он побелел.

— Мы готовы предоставить суду для проведения экспертизы подлинность записи и соответствие голосов, — продолжает адвокат. — Также прилагаю медицинские документы, подтверждающие, что аборт был проведён на раннем сроке, без осложнений, и что истица обращалась за психологической помощью после процедуры. Если бы она хотела избавиться от ребёнка тайно, то не пошла бы к психологу.

Андрей что-то шепчет своему адвокату. Тот качает головой.

— Переходим к финансовым махинациям. — Елена Сергеевна достаёт ещё одну папку. — За неделю до подачи иска о разводе ответчик перевёл на счёт своей матери шесть миллионов рублей, оформив это как договор займа. Договор датирован задним числом, подпись матери отсутствует. Мы требуем признать этот перевод незаконным и включить сумму в раздел имущества.

Судья кивает, записывает.

— Далее. Три месяца назад ответчик оформил на имя истицы кредит в размере трёхсот миллионов рублей. Подпись в кредитном договоре не соответствует подписи истицы в паспорте и других документах. Мы прилагаем заключение независимого почерковеда. Кредит был оформлен без её ведома, деньги сняты и переведены на счёт подставной фирмы, связанной с партнёром ответчика.

— Это ложь! — Андрей вскакивает. — Она сама подписывала!

— Садитесь, ответчик, — устало говорит судья. — Дайте слово адвокату.

— У нас есть выписки по счетам, — Елена Сергеевна невозмутима. — Движение средств, даты, подписи. Мы настаиваем