Пока сердце помнит - Надежда Ковалёва

-Маршруты?

-Вест-Индия, Португалия. Возможно, дальше.

-Сколько вы вложили?

Сэр Эдмунд нахмурился.

-Ты говоришь как мой управляющий.

-Я слышал о «Баркли и Холл» в Лиссабоне.

-И?

-Они занимают больше, чем могут покрыть.

-Многие торговые компании занимают.

Сэр Эдмунд провел большим пальцем по краю бокала. Землю он понимал превосходно: знал урожайность каждой фермы и помнил, у какого арендатора прохудилась крыша. Морская торговля была другим миром. После смерти жены он почти перестал следить за лондонскими вложениями и держал свободные деньги в консолях.

Фредерик, будущий зять, казался человеком, которому можно доверить то, чего сам сэр Эдмунд не понимал.

-Я хотел увеличить сумму, которую собирался закрепить за Эмилией брачным договором, -добавил он после паузы. -Глупая отцовская мысль: дать ей больше денег и считать, что тем самым обеспечил ей спокойную жизнь.

Доминик не спорил. Риск сам по себе не означал мошенничества. Он видел людей, разбогатевших на одном удачном рейсе, и людей, потерявших все из-за шторма, который никто не мог предвидеть.

-Просто не подписывайте ничего нового, пока я не узнаю больше.

-Особенно когда люди начинают вмешиваться в чужие дела, -произнес женский голос от двери.

Эмилия вошла в библиотеку без украшений, в простом домашнем платье. Несколько локонов выбились у виска. Доминик на мгновение забыл, какую компанию обсуждает.

-Я не вмешиваюсь.

-Ты спрашиваешь отца, сколько денег он вложил.

-Потому что знаю этот рынок.

-Я тебя не просила.

-А если есть опасность?

-Ты ее нашел?

Он промолчал.

-Вот именно.

Сэр Эдмунд попытался разрядить обстановку:

-Эмилия, Доминик всего лишь беспокоится.

-Он великолепно умеет беспокоиться за людей, которых не спрашивает, хотят ли они этого.

Доминик выдохнул.

-Я пытаюсь защитить тебя.

Она закрыла глаза на секунду.

-Не надо.

-Почему?

-Потому что ты не имеешь права.

-Мы знакомы…

-Не говори опять «всю жизнь».

Эмилия подошла ближе.

-Десять лет назад ты решил, что лучше меня знаешь, что я чувствую. Теперь решил, что лучше знаешь, за кого мне выходить замуж.

-Я этого не говорил.

-Пока.

Доминик стиснул челюсть.

-Фредерик может скрывать серьезный риск.

-Может. А может, и не скрывать.

-Тогда позволь проверить.

-Нет. -Эмилия покачала головой, не отводя взгляда.

-Эмилия…

-Я не твоя сестра. Не подопечная. И уж точно не твоя жена.

Последнее слово прозвучало отчетливее остальных.

Эмилия -жена другого мужчины.

Доминику стало холодно, хотя в камине горел огонь.

-Я знаю, -сказал он.

Она посмотрела внимательнее. Оба услышали, как прозвучали эти два слова.

Эмилия первой отвела глаза.

-Тогда веди себя соответственно.

Она ушла.

Сэр Эдмунд долго молчал, затем вздохнул.

-Когда вы были детьми, я думал, вы однажды поженитесь.

Доминик едва не подавился вином.

-Простите?

-Эмилия бегала за тобой хвостом. Ты таскал ей яблоки. Казалось очевидным.

-Мне было двенадцать.

-А теперь тебе тридцать четыре и выражение лица примерно то же.

Доминик посмотрел на него с подозрением.

-Вы тоже сговорились с моей семьей?

Сэр Эдмунд рассмеялся.

Проверить компанию Доминика попросил сам сэр Эдмунд, которому предстояло решить, вкладывать ли новые деньги. Эмилия такого разрешения не давала, и Доминик цеплялся за эту разницу сильнее, чем хотел признавать.

В тот же вечер в клубе соседнего городка Доминик неожиданно встретил Фредерика. Уэсткотт играл в карты с двумя пожилыми землевладельцами и, заметив Бомонта, без колебаний предложил ему свободное место.

За столом Фредерик оказался таким же, как в гостиной Уинтеров: спокойным, внимательным и почти досадно порядочным. Он проиграл небольшую сумму без раздражения, уступил последний бокал хорошего портвейна старому майору и ни разу не попытался заговорить об Эмилии.

Доминик уехал еще более недовольным, чем приехал. Было бы гораздо удобнее обнаружить в женихе Эмилии хотя бы один очевидный порок. Но Уэсткотт пока не дал ему ни одной честной причины для неприязни, и это раздражало сильнее, чем хотелось признавать.

В тот же вечер Доминик сел за письменный стол и написал три письма: капитану Брайсу в Плимут, брокеру Эллису в Лондоне и бывшему квартирмейстеру Харперу, который теперь работал при портовой конторе в Саутгемптоне. Ни в одном письме не было имени Эмилии. Только название компании, суда, маршруты и просьба проверить слухи.

Он перечитал текст дважды. Никаких обвинений. Никаких попыток остановить свадьбу. Если «Баркли и Холл» чисты, он отступит.

Это решение принесло облегчение ровно до момента, когда Доминик представил свадьбу.

Он отложил перо.

В дверь заглянула Элизабет.

-Можно?

-Раз уж все в этом доме считают двери декоративными, зачем спрашивать?

Она вошла и увидела письма.

-Эдвард сказал, ты проверяешь компанию.

-Эдвард много говорит после женитьбы.

-Нет, это я научилась правильно спрашивать.

Доминик усмехнулся.

Элизабет села напротив.

-Я не стану советовать тебе оставить Эмилию в покое.

-Наконец разумный человек.

-Я скажу другое. Не используй найденное как повод получить то, чего хочешь.

Он нахмурился.

-Если там обман, она должна знать.

-Да. Но правду можно принести человеку как подарок, а можно как цепь.

-Очень поэтично.

-Я долго была женщиной, которой другие объясняли, что для нее лучше. Поверь: даже спасение можно ненавидеть, если за него требуют послушания.

Доминик провел пальцем по краю конверта.

-Я ничего от нее не требую.

Элизабет подняла бровь.

Он вспомнил библиотеку Уинтеров. «Я пытаюсь защитить тебя».

-Хорошо. Стараюсь не требовать.

-Уже честнее.

После ее ухода Доминик еще долго сидел за столом. Потом запечатал письма. Он собирался найти факты, а не удобное оправдание ревности. Теперь это различие казалось ему принципиальным.

Первый ответ пришел от капитана Брайса быстрее, чем Доминик ожидал. Короткая записка была доставлена с утренней почтой: «Компания настоящая. Деньги тоже. Но в Плимуте говорят, Холл дважды закладывал грузы. Проверяю».

Доминик прочитал строку трижды.

Это еще не было доказательством. Всего лишь слух, который любой осторожный человек оставил бы до получения подтверждения. Доминик сунул записку в карман и весь день заставлял себя не ехать к Уинтерам.

Вечером Эдвард вызвал