Уроки Искушения, или Пылающие Сердца Драконов - Деймон Краш

— А где Эйра? — спросила я в подушку, скорее чтобы сменить тему, чем из любопытства.

— Уехала на свадьбу друга, — Марго вытащила из свёртка платье и расправила его, демонстрируя полностью. Широкий ворот был обит бархатом, а на рукавах виднелась тонкая серебряная вышивка — ручная работа, не абы что. — Но перед отъездом она мне написала.

Что-то в её голосе изменилось. Я повернула голову.

— Он собрал вещи, Лей. Эйра видела чемодан в прихожей, когда выходила из дома. И теперь ей придётся переехать к тётке на другой конец города.

Я снова уткнулась в подушку.

— Он не придёт, – глухо выдавила я. – Он не из тех, кто ходит на балы.

— Эйра сказала, что Рик его заставит.

Я неохотно посмотрела на изумрудную ткань в её руках. Нитки поблёскивали, переливались при каждом едва заметном движении.

Последний шанс. Последняя попытка. Или последняя пытка… не важно. В любом случае, сегодня это кончится – так или иначе.

Я вздохнула и, собрав все свои силы, поднялась на ноги. А потом начала расстёгивать форменную рубашку.

Платье легло на тело, словно струящаяся вода. Мягко обтекло рёбра, скользнуло по бёдрам и заструилось к полу. Марго собрала мои волосы, оставив несколько прядей у висков, а потом достала из кармана серьги-мультилингвы. Простые золотые капельки.

— Эйра передала, — пояснила она. — Сказала, пригодятся.

Весьма практичное украшение, когда предстоит встреча с представителями иных миров.

— Ну вот, другое дело, — подбадривающе улыбнулась Марго. — Красавица!

Я хмыкнула. Девушка в зеркале была бледной и тонкой, с тёмными кругами под глазами, которые не скрывала даже пудра. Изумрудный цвет делал глаза ярче, а кожу — прозрачнее. Я выглядела, как человек, который собирается на собственные похороны, и решил по этому поводу хотя бы одеться прилично.

— Ладно, пойдём, — бросила я, ныряя в мягкие аккуратные туфли. — Пока не передумала.

Мы вышли из общежития, окутав себя слоем тёплого воздуха. Это было удобнее, чем надевать сверху пальто и потом искать свободное место в гардеробе. Несмотря на магию, прохладный вечерний ветер всё-таки ласкал кожу, но это было даже приятно.

Мы шли по тропинке, ведущей к главному корпусу, и академия была не похожа сама на себя. Вдоль дорожек горели фонари, которых я раньше не видела — не обычные масляные, а магические, с мягким плавающим светом внутри, отчего казалось, что мы идём по дну тёплого золотистого озера. Между деревьями кто-то развесил гирлянды из светящихся шаров, и они покачивались на ветру, роняя блики на лица прохожих.

А прохожих было много. Непривычно много для вечернего времени — обычно в этот час территория пустела, только редкие адепты перебегали между корпусами. Сегодня по тропинкам двигались группками и парами: нарядные, шумные, незнакомые. Я вслушивалась в обрывки чужих языков, половину из которых серьги-мультилингвы переводили в кашу из наложенных друг на друга смыслов — слишком много голосов одновременно.

Мой взгляд цеплялся за каждого высокого мужчину в тёмном. Привычка, от которой я не могла избавиться, как от нервного тика. Вот этот — широкие плечи, но походка мягкая, кошачья. Не он. Тот, у фонаря — нет, слишком молод, и смеётся слишком легко. Дрейк так не смеётся. Дрейк вообще не смеётся, он только иногда позволяет уголку рта дрогнуть, и от этого внутри всё переворачивается…

— …Сорэн сегодня такое рассказал, — Марго подхватила меня под руку и слегка ускорила шаг. — Помнишь его? Керри из Корнуолльской гильдии, мы с ним списывались перед конференцией.

— Угу, — я смотрела на очередной тёмный силуэт впереди. Не он.

— Так вот, среди гостей есть один коллекционер. Иномирянин. Сорэн говорит, что у него невероятная коллекция — работы довоенных мастерских, редкие артефакты, что-то даже из закрытых аукционов.

— Угу, — повторила я, привычно сканируя тропинку впереди. Двое мужчин шли навстречу — оба высокие, и на долю секунды сердце дёрнулось, но они прошли мимо, и свет фонаря упал на их лица: чужие, круглые, добродушные.

— Лей, ты слушаешь?

— Слушаю. Коллекционер.

— Не просто коллекционер, — Марго понизила голос, хотя вокруг никто не обращал на нас внимания. — Сорэн сказал, что у него есть работа мастерской Мариотт.

Я остановилась.

Марго по инерции прошла ещё шаг, и наши сцепленные руки натянулись.

— Что?

— Работа мастерской Мариотт, — повторила Марго, глядя на меня с выражением человека, который знает, какую гранату только что бросил. — Оригинал. Не реплика.

Ветер качнул гирлянду над нами, и свет скользнул по лицу Марго — по её осторожным, внимательным глазам.

— Кто он?

— Сорэн не знает толком. Говорит — высокий, в маске, держится особняком. Больше ничего.

Я стояла посреди тропинки, и мимо меня шли люди, и фонари мерцали, и где-то впереди уже слышалась музыка из главного корпуса. А у меня в голове билось одно: мастерская Мариотт. Мамины руки. Папин свист по утрам. Подвал, пахнущий канифолью и горячей медью. Всё, что конфисковали, опечатали, распродали. Всё, чего я не видела с пятнадцати лет.

И кто-то носит это с собой. Здесь, в Пантарэе. Сегодня.

— Пойдём, — сказала я и потянула Марго за руку. — Быстрее.

Марго не спрашивала, куда я тороплюсь. Впрочем, думаю, она и сама догадалась – не просто же так упомянула мою фамилию. Она шла рядом, придерживая подол на лестнице, когда мы поднимались через главный вход.

Музыка ударила в уши, тяжёлый бас завибрировал где-то в груди — и мы почти сразу нырнули в коридор восточного крыла. Здесь было тише. Основной поток гостей шёл через центральный холл, а этой дорогой ходили только свои, те, кому были знакомы все переходы главного корпуса.

Я по привычке считала двери. Третья справа — лаборатория. Пятая — архив.

Седьмая…

— Марго, – сказала я, остановившись перед кабинетом куратора. – Ты иди в зал, а я скоро приду. Хочу… попрощаться, пока ещё можно.

— Думаешь, он здесь?

Я пожала плечами.

Марго коротко, больно сжала мне руку — и молча ушла. Мне осталось только дождаться, пока стук каблуков затихнет.

Дверная ручка поддалась, как всегда, легко. Он регулярно смазывал петли, потому что не выносил скрипа, но зайти незаметно было невозможно из-за его обострённых чувств. Впрочем, об этом не пришлось беспокоиться: в самом кабинете было пусто и темно. Я не стала зажигать свет. Хватало полосы из коридора, чтобы увидет, насколько всё убрано, как