Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Его правое плечо было стянуло грубым полотном, пропитанным кровью, но боль, казалось, была для него незначительной деталью в сравнении с бурлящей внутри ненавистью. Прорычав что-то, мой бесстрашный Альфа устремился к Савелию.

По залу пробежал испуганный шепот: «Они же братья!» Воздух будто наэлектризовался, напряжение достигло пика. Каждый понимал: исход поединка решит судьбу всего клана. Если старшему не удастся устоять, Савелий займет власть, став новым Альфа Северных Волков. — Ну здравствуй, — прорычал Макс. Губы его искривились в хищном оскале, обнажающем белоснежные зубы. — Долго еще собирался от меня бегать? — Я не бегал, — прозвучало в ответ холодное, спокойное признание. Савелий принял боевую стойку, мускулы напряглись, готовясь отразить атаку. — И братом моим не притворялся?! — прорычал Макс, бросившись вперед с невероятной скоростью. Раздался глухой звук удара, еще один — каждый сильнее предыдущего. — Что ты с ним сделал?! Савелий ловко уклонился, в его глазах мелькнул холодный блеск презрения. — Это было нетрудно. Я всю жизнь сражался, закаляя себя, а он… — Савелий сплюнул кровь, — был лишь жалким калекой и ненужной преградой на пути. — Как и мой отец? — Голос Макса задрожал от подавляемой силы, готовой вырваться наружу. — Он и так был смертельно болен, — ухмыльнулся Савелий, — пришлось лишь слегка подтолкнуть, чтобы он быстрее воссоединился с предками. Эти слова стали последней каплей. Макс больше не мог контролировать бушующие эмоции. Боль и горе вспыхнули яркой вспышкой, превратившись в первозданную, необузданную ярость. Его тело содрогнулось, мышцы вздулись, разрывая ткань одежды. С диким, утробным рыком оба брата начали превращаться: два исполинских белых волка столкнулись в самом центре зала. Я судорожно сжала пальцы, сердце бешено колотилось, едва поспевая за ритмом боя.

— Максим… — беззвучно прошептали губы, дыхание сбивалось от охватившего ужаса. Битва началась стремительно и ожесточенно. Два белых волка кружили друг против друга, шерсть стояла дыбом, глаза сверкали отраженным светом факелов, расставленных по периметру круга смерти. Первый выпад принадлежал Максу — стремительный прыжок, нацеленный на горло противника. Однако Савелий оказался проворен: молниеносно откатившись назад, он избежал смертоносных челюстей. Но Макс не отступал. Каждое движение его тела говорило о решимости уничтожить врага. Следующий удар пришелся в бок — мощные челюсти сомкнулись на плече Савелия, раздался хруст ломаемых костей. Сава взвыл от боли, но тут же контратаковал, метнувшись снизу вверх, пытаясь вспороть брюхо соперника когтистыми лапами. Зрители замерли, наблюдая за кровавым зрелищем. Зубы щелкали, шерсть летела клочьями, смешиваясь с кровью, которая окропляла пол багровыми каплями. Время от времени раздавались душераздирающие вопли, заставляя мое сердце сжиматься от ужаса. Один из ударов отбросил Савелия к стене, где тот врезался с такой силой, что камень посыпался. Поднявшись, он выглядел ослабшим и сильно потрепанным, но взгляд оставался полным ненависти. Однако Макс не давал ему передышки. Жажда справедливости и мести толкала его вперед, несмотря на глубокие раны, кровоточащие на груди и ногах. Он атаковал снова и снова, пока наконец не сумел захватить инициативу. Мощный прыжок — и вот уже тяжелое тело Макса нависло над телом противника, крепко удерживая шею массивными челюстями. Последний отчаянный рывок Савелия лишь ускорил неизбежное. Хруст сломанных позвонков эхом разнесся по пещере, заставив многих зажмуриться от ужаса. Лика, стоящая рядом со мной, громко закричала:

— Нет! Нет! Нет! Сава! Пустите меня к нему!

Над неподвижным телом Савелия, тяжело дыша, возвышался Макс. Огромный белый волк медленно выпрямлялся, расправляя плечи. Затем его фигура начала меняться обратно, приобретая человеческий облик. Когда процесс завершился, все увидели глубокие раны на его теле, многочисленные следы от когтей с подтеками крови. Макс стремительно приблизился к нам, его лицо было напряжено и сосредоточенно. Подойдя ближе, он аккуратно снял веревки, крепившие нас с близняшкой к столбу. Они упали на землю с глухим стуком, высвобождая из заточения. Лика тут же бросилась к неподвижному телу Савелия. Она упала рядом с ним на колени, дрожащими руками осторожно коснулась его щеки, тихо всхлипывая. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий, пока она склонялась все ниже и ниже, закрывая ладонью его застывшие веки.

— Прощай… Я тебя никогда не забуду… Ее губы мягко коснулись губ Савелия в последнем поцелуе, наполненном болью утраты. Тем временем Макс крепко заключил меня в теплые, надежные объятия. Его ладони нежно погладили мои волосы. Он успокаивающе прошептал:

— Юля, милая моя… Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, пытаясь осознать реальность происходящего.

— Не верится, что ты здесь, что весь этот кошмар закончился… Макс слегка напрягся. Высвободив меня на миг из своей железной хватки, он со всей серьезностью заглянул мне в глаза.

— Еще не закончился. Прости, но я должен сделать это. Ты моя. Пора всем узнать об этом…

В любимых глазах читалось беспокойство и нежность. Мир вокруг нас словно замер. Гул чужих голосов, что еще минуту назад шумел где-то на периферии сознания, исчез, сменившись оглушительной тишиной, в которой я слышала лишь два биения сердец: свое — испуганное, трепетное, готовое выпрыгнуть из груди, и его — мощное, ровное, успокаивающее. Слова Макса повисли в воздухе: «Ты моя». Это звучало как приговор. Самый желанный приговор в моей жизни. Я не успела ничего сказать — ни спросить, ни согласиться. Его руки, только что бережно сжимавшие мои плечи, скользнули выше, на шею. Пальцы, теплые и чуть шершавые, легли на затылок, притягивая меня ближе, лишая возможности отстраниться. Да я и не хотела. Его дыхание коснулось моей кожи в том месте, где бешено пульсировала жилка на шее. Секунда, другая... Я чувствовала, как под его губами напрягаются мышцы, как меняется сам воздух вокруг — он стал гуще, словно напитался древней, дикой силой, исходящей от моего оборотня. В этом дыхании мне почудился запах леса после дождя, дыма и еще чего-то неуловимого, звериного, принадлежащего только ему. — Не бойся, — выдохнул Макс мне в кожу, и этот шепот обжег. А затем была боль. Острая, как молния, пронзившая все тело с макушки до самых пят. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его плечи, инстинктивно пытаясь оттолкнуть, но мужская хватка стала лишь крепче. Клыки вошли глубже, будто клеймили, но это длилось лишь мгновение. Вспышка агонии схлынула так же быстро, как и пришла, оставляя после себя странное, незнакомое доселе чувство. Боль уходила, вытесняемая волной невероятного, всепоглощающего тепла. Оно разливалось от места укуса, растекаясь по венам, словно жидкое золото. Я чувствовала, как пульсирует его язык, слизывающий выступившую кровь, и от каждого такого движения по телу пробегала дрожь, не