Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

имеющая ничего общего со страхом. Это было что-то первобытное, глубокое, идущее из самой утробы. Вместе с теплом пришло чувство... завершенности. Словно до этого момента я была половинкой, эхом, тенью, и только сейчас, когда его сущность смешалась с моей кровью, я стала собой настоящей. Я слышала его мысли? Нет. Но я чувствовала их. Чувствовала его торжество, его нежность, его собственническую, безграничную любовь, которая окутывала меня теперь невидимым, но нерушимым коконом. Каждая клеточка пела, отзываясь на его зов, на его близость. Я подняла на него глаза, затуманенные, влажные, полные такого смятения, что слова были бы лишними. Макс смотрел на меня сверху вниз, и его зрачки, расширенные, почти черные, горели янтарным огнем. На его губах алела тонкая полоска моей крови. Кровь, которая сделала меня его навеки. — Вот теперь все, — хрипло прошептал он, касаясь губами моего лба. — Теперь ты моя. Никто и ничто нас не разлучит. Я прильнула к нему, чувствуя, как на шее пульсирует свежая метка — горячая, живая, поющая в унисон с его сердцем. Кошмар и правда закончился. Началась новая жизнь, которую мы проведем вместе.

Не давая мне возразить, он легко поднял меня на руки, прижимая к своей широкой груди. От его тепла и близости я почувствовала себя защищенной и любимой, несмотря на всю тяжесть пережитого ужаса.

Игнат тоже оказался здесь, с виноватым видом вручив нам с Максом по термоодеялу. Я свое накинула на плечи, а вот Гордеев — обмотался им, будто полотенцем после душа, словно ему совсем не было холодно в этой пещере с ледяным источником.

— Прости, — по-братски опустилась ладонь Игната на мое плече. — Я и представить не мог, что отец на такое способен.

— В этом нет твоей вины. Он просто…

Как я не крутила мысли в голове, а найти подходящих слов не получалось, чтобы не задеть при этом чувства брата и подошедшего к нам Арсения. Зато Макс не стал церемониться:

— Он просто выживший из ума старик. В нашем клане таких тоже хватает.

— Война с людьми на всех оставила свой след, — задумался Арс, многозначительно переведя взгляд на своего отца, державшегося после их ссоры в стороне. — Но произошедшее сегодня лишний раз доказывает — пришло время что-то менять.

— А как же Лика? Что будет с ней? — не смогла не спросить я, как-то уже и привязавшись к своей близняшке из другого мира. Видеть ее убитой горем с остекленевшем взглядом над телом мертвого Савелия было выше моих сил.

— С ней все будет хорошо, обещаю. Со временем она вернется к своим, — и здесь не остался в стороне Арсений. — Мне жаль, что вам пришлось такое пережить. Совет Старейшин и мой отец ее больше и пальцем не тронут.

— Спасибо за все, — на прощание пожал Макс Арсению руку. — Самое сложное позади. Но впереди еще много работы.

— Совместной работы, — подметил Арс. — Северные Волки могут всегда на нас рассчитывать. Медленно, но уверенно, мы с Максом направились прочь из мрачной пещеры, навстречу свету и свободе. Каждый шаг эхом отражался в тишине подземелья, постепенно отдаляя нас от места страданий и боли. Я обвила его шею руками, ощущая, как постепенно отступают страх и отчаяние, уступая место надежде и любви.

ГЛАВА 43 Возвращение

Юля

Дорога в Багряную заводь пролетела одним долгим, тягучим вздохом облегчения. Макс был здесь, рядом, его профиль четко вырисовывался на фоне бледнеющего неба, и я наконец-то чувствовала себя в безопасности. Эта мысль согревала лучше любого пледа. Я машинально поднесла ладонь к шее, туда, где совсем недавно пульсировала дикая боль от его укуса. Сейчас под пальцами ощущалась лишь чуть бугристая, но совершенно зажившая кожа — метка больше не саднила, будто и не было всего того ужаса в пещере. За окном автомобиля мелькали верхушки вековых сосен. Полную, холодную луну, что всю ночь тайно сопровождала нас, прогнали первые робкие лучи солнца. Небо, высокое и прозрачное, наливалось акварельной голубизной, обещая ясный, морозный день. Стекло слегка вибрировало от встречного ветра, и этот звук казался музыкой свободы. Я посмотрела на Макса: спина прямая, взгляд устремлен на дорогу, а все внимание, казалось, сосредоточено только на мне. Он то и дело бросал на меня короткие, цепкие взгляды, словно проверяя, не рассыпалась ли я на части. Я чувствовала это кожей, каждой клеточкой, ставшей вдруг невероятно чувствительной. Там, за его каменной маской и стальными мышцами, кипела такая боль, что у меня самой сердце сжималось в тугой, болезненный комок.

Собрав остатки смелости в кулак, я, наконец, решилась нарушить тишину. Слова давались тяжело, но я должна была их произнести. — Максим, — мой голос дрогнул, и я опустила взгляд на свои руки, теребящие край куртки. — Я так сочувствую тому, что ты потерял брата... — я запнулась, подбирая верные, самые честные слова. — Не этого, чужого. А настоящего Савелия. Того, кого ты растил и защищал. Мне... мне так жаль, что я не успела его узнать. В салоне автомобиля повисла тишина. Я боялась поднять взгляд. — Он был отличным парнем, — наконец выдохнул Макс, и в его голосе послышалась такая щемящая, светлая грусть, что у меня защипало в носу. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и болезненной. Его пальцы, лежащие на руле, заметно побелели, сжав черную оплетку так, будто это была единственная ниточка, удерживающая его от падения. — Я так привык заботиться о нем, опекать, оберегать от всех невзгод... что проглядел самое главное. — Он горько хмыкнул. — Я ведь даже не сразу понял, что это не он. Думал, дурак... думал, мой братишка наконец-то окреп, повзрослел, завел себе друзей. Я тешил себя мыслью, что все эти крутые перемены в нем... — Не надо, — я резко подалась вперед и накрыла его ладонь своей, пытаясь передать хоть каплю своего тепла. Его рука была напряжена, как стальной канат. — Послушай меня. Ты ни в чем не виноват. Слышишь? Ни в чем! Назар, Тим, даже твоя мать, которая знала его с пеленок — никто, слышишь, НИКТО этого не заметил! Все мы взрослеем, меняемся. Это нормально. Кто же мог подумать, что угроза придет из какого-то параллельного мира, где существуют такие же, как мы, близнецы? Это же за гранью безумия... — Было безумием, — перебил он меня тихо, но весомо. — Пока Лика не сумела запустить эти врата и не открыла портал. Я вздохнула, чувствуя, как внутри закипает тяжелая, мутная волна противоречий. — Я не хочу ее оправдывать, правда, — начала я медленно, старательно подбирая