Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Горячий, жадный, он скользнул от моих еще влажных волос, рассыпанных по плечам, вниз по шее, задержался на кружевном вырезе халата, ниже, по бедрам, по ногам... Я чувствовала этот взгляд каждой клеточкой, и от него по коже побежали мурашки, а внизу живота разлился томительный, сладкий жар.

Макс жадно сглотнул. Кадык на его мощной шее дернулся.

— Иди ко мне, — позвал он хрипло, протягивая руку.

И я пошла. Все стеснение, вся робость, что еще теплились где-то в уголках сознания, испарились в одно мгновение, сгорели в пламени его взгляда. Я шагнула к кровати, ловко забралась на нее, и, прежде чем успела передумать, оседлала его бедра, оказавшись сверху. Мои руки сами обвили крепкую мужскую шею, пальцы зарылись в еще влажные после душа волосы на затылке.

— Если бы ты знала, — выдохнул Макс, и его руки тут же легли мне на талию, сжимая, поглаживая, обжигая даже сквозь шелк. — Если бы ты знала, как сильно я тосковал по тебе... Каждую минуту. Каждую секунду.

— Я тосковала по тебе еще больше, — простонала я в ответ, запрокидывая голову и подставляя шею, когда его губы жадно припали к тому месту, где билась голубая жилка. — Ты был в каждом моем сне, Макс. Каждую ночь...

Он целовал меня жадно, ненасытно, словно пытаясь напиться мной, наверстать все дни разлуки. Его губы обжигали, язык дразнил, зубы слегка прикусывали кожу, заставляя меня выгибаться и тихо постанывать от удовольствия. Мужские руки тем временем скользили по моей спине, разгоняя волны жара, спускались все ниже, прижимая меня к нему теснее.

Я чувствовала, как подо мной напрягаются стальные мышцы его бедер, как сильно бьется его сердце навстречу моему.

Наши взгляды встретились. Его голубые глаза сейчас горели золотом — искры плясали в глубине зрачков, выдавая с трудом сдерживаемого зверя.

— И что же ты видела в этих снах? — прошептал он, и его голос прозвучал низко, опасно, завораживающе. — Чего желала?

Я не успела ответить. В следующее мгновение мир перевернулся — Макс одним ловким, текучим движением перекатился, опрокидывая меня на спину, и теперь я лежала под ним, утопая в мягких подушках, а он нависал сверху, заслоняя собой свет.

Шелковый халат, и без того едва державшийся на плечах, соскользнул окончательно, обнажая грудь. Я даже не попыталась его придержать. Наоборот, хотелось сбросить эту последнюю преграду, остаться наедине с желанным мужчиной, кожей к коже.

Макс замер на мгновение, и его взгляд, полный обожания и дикого, первобытного голода, впился в мое тело.

— Какая же ты красивая... — выдохнул он, и в этом выдохе было столько благоговения, что у меня защипало в глазах.

Он склонился ниже, и его губы коснулись моей груди — легко, едва ощутимо, дразня. Я выгнулась дугой, вцепившись руками в его плечи, чувствуя под подушечками пальцев гладкую горячую кожу и бугрящиеся мышцы. Его поцелуи становились все откровеннее, смелее, они опускались все ниже, оставляя на моем теле огненные дорожки.

— Этого... — прошептал он между поцелуями, касаясь губами живота. — И этого...

Горячая ладонь скользнула по внешней стороне бедра, обжигая, поглаживая, поднимаясь все выше. А потом — медленно, невыносимо медленно — переместилась на внутреннюю поверхность. Кожа там была особенно чувствительной, и от его прикосновения по мне пробежала крупная дрожь. Я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко.

Ловкие пальцы поднимались все выше, дразня, исследуя, заставляя меня гореть заживо. Я выгибалась навстречу его руке, теряя остатки разума, желая только одного — чтобы он не останавливался. Чтобы этот сладкий, мучительный миг длился вечность.

— Пожалуйста... — выдохнула я, сама не зная, о чем прошу.

Макс поднялся надо мной, и я увидела его лицо — затуманенное страстью, с золотыми искрами в глазах, с влажными от поцелуев губами. Он смотрел на меня так, словно я была самым дорогим сокровищем во вселенной.

— Ты уверена? — спросил он, хотя ответ уже читал в моих глазах. — Мы можем подождать... до дня свадьбы.

— Нет, — покачала я головой, и сама потянулась к нему, притягивая за шею. — Я не хочу больше ждать. Ни минуты. Ты — мой. Я — твоя. Навсегда.

Он поцеловал меня — глубоко, нежно и властно одновременно, и в этом поцелуе растворился весь мир. А потом медленно и неторопливо вошел в меня. Первое мгновение было острым, словно вспышка молнии — я вскрикнула, вцепившись ногтями в мужскую спину, и закусила губу, чтобы сдержать слезы. Макс замер, давая мне время привыкнуть, осыпая поцелуями мои мокрые от слез щеки, шепча что-то нежное, успокаивающее.

— Тише, маленькая... Все хорошо... Я с тобой...

Боль быстро отступила, сменяясь чем-то совершенно иным — нарастающим, сладким, горячим, что разливалось по венам расплавленным металлом. Я расслабилась, прислушиваясь к своему телу, к его движениям — сначала осторожным, бережным, а потом все более уверенным, глубоким.

Это было похоже на танец. На древний, первобытный ритуал соединения двух половинок одного целого. Я чувствовала его каждой клеточкой, каждой молекулой своего существа. Чувствовала, как бьется его сердце в унисон с моим, как наши дыхания сливаются в один ритм, как метка на моей шее пульсирует в такт каждому его движению.

Волны наслаждения накатывали одна за другой, закручивая меня в водоворот невероятных ощущений. Я уже не сдерживала стонов — они срывались с губ сами собой, смешиваясь с его хриплым шепотом:

— Юля... моя Юленька... люблю тебя...

Мир не взорвался миллионами сверкающих осколков, это будет потом, еще много и много раз. Но и в этот, наш первый раз, я наслаждалась близостью, выгибаясь в его руках, чувствуя, как он содрогается, прижимая меня к себе так крепко, словно боится, что я могу исчезнуть.

Мы лежали, тяжело дыша, опустошенные и переполненные одновременно. Макс бережно убрал влажные пряди волос с моего лица, поцеловал в лоб, в закрытые веки, в кончик носа.

— Ты мое счастье... — прошептал он охрипшим голосом. — Моя единственная.

Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах — терпкий, мужской, сводящий с ума. Мое тело ломило от непривычной нагрузки, но это была приятная, сладкая боль. Боль первой ночи с любимым.

Мы лежали в огромной кровати, утонув в мягких подушках и теплом одеяле, и я водила пальцем по его груди, очерчивая контуры мышц, касаясь шрамов, изучая этого невероятного мужчину, который теперь стал моим. Полностью моим. Тишина была уютной, наполненной только нашим дыханием и редкими звуками особняка.

— Ты упомянул... о свадьбе, — слова вырвались неожиданно даже для меня самой, и я тут же почувствовала, как щеки заливает краской. Отчего-то вдруг стало робко, по-девичьи стеснительно, словно я не