Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

стремительный выпад Ларссона. Он выхватил из сапога кинжал и полоснул меня по животу. В ответ я ударил эфесом по его голове, заставив мерзавца отступить, чтобы дать себе достаточно времени встать ровнее.

На теле Ларссона имелось много открытых ран, а на моей коже выступило немало крови, способной убить его, если бы мне удалось обхватить Хранителя костей руками. Но выдержу ли я бесконечные нанесенные им удары, прежде чем яд начнет действовать?

Даже Мердоку не подвластно так быстро останавливать кровотечение.

Видимо, именно такая судьба всегда была уготована мне. Погибнуть, сражаясь за новое Королевство Вечности. Искупить ненависть, которую я так долго питал к ее народу, за те разрушения, что причинили морские фейри, принеся за собой войну.

Последний дар моря королеве, ее народу, который будет относиться к нему с почтением и милосердием.

Безумные крики Ливии обернулись мольбами, едва уловимыми под раскатами грома. Я крепче сжал оружие, желая покончить с этим раз и навсегда.

Последний бой.

Моя песня зазвучала негромко, срываясь из-за дыхания, но море швырнуло еще одну волну в спину Ларссона. Он обернулся, попытавшись остановить ее, однако украденный им голос был то ли не настолько сильным, то ли недостаточно быстрым. Он приземлился на искореженную палубу так, что голова и плечи почти свисали над пропастью.

Между нами оставалось всего лишь десять шагов. Пусть мои движения были скованными и неловкими, но я сократил расстояние и вонзил клинок в ногу Ларссона.

Он взревел от боли, умудрившись ударить меня кулаками по ребрам, как только я схватил его за талию. Стоило мне сильнее вдавить его в раздробленные доски корабля, прорезавшие шею и плечи ублюдка, как по моим жилам прокатилась волна неистового восторга.

Мучительно застонав, Ларссон попытался оттолкнуть меня, однако воткнутое лезвие разрезало ногу.

Я провел ладонью по острым зубам, а затем приложил ее к открытым ранам на его груди. Почувствовав действие яда, он испустил горловой хрип. По бокам шеи проступили черные вены, а изо рта выступила кровавая пена.

Я наклонился ближе, нависнув над его лицом.

– Хотелось бы мне сказать, что твои кости украсят ее шею.

Медленно я начал петь, подавляя яд. Он не дождется быстрой смерти. Ларссон вздрогнул, жадно глотая ртом воздух, чувствуя, что яд покидает его тело.

– Но, – продолжил я голосом, похожим на устрашающую бурю, разразившуюся над головой, – думаю, что они лучше подойдут для ее короны. Сам же сказал, что она еще не получила достойный венец.

Кровь залила палубу под ногами. Ларссон толкнул меня в лицо, пытаясь отбросить в сторону. Я придвинул его тело еще ближе к краю, обращая внимание на то, что медленно поднималось под нами со дна моря.

В его остекленевших от ненависти глазах мелькнуло нечто похожее на печаль, остался лишь отблеск от того соратника, которому я бесконечно доверял, которого осмелился считать своим другом даже в самые несчастные мгновения жизни.

– Ты проиграл, – сурово произнес я. – Сегодня ты умрешь одиноким, нелюбимым и всеми презираемым. Я отправлю твою проклятую и изуродованную плоть в Иной мир, чтобы Боги узнали, какое ты ничтожество. Тебе никогда не найти места в их морях.

– Блад… Бладсингер, – умоляюще прохрипел он. Очередная ядовитая капля крови обожгла его вены. Я позволил ей течь дальше, наблюдая, как острая вершина медленно вырастает из моря, приближаясь все ближе и ближе.

Толчки были настолько бесшумными, что вряд ли кто-то мог почувствовать, как Вален изменяет морское дно. Скала вырастала неспешно, словно давая время на произнесения всех накопившихся слов, обещаний и угроз, которые должен был услышать Ларссон Хранитель костей. Будто Вален Ферус сам когда-то побывал на моем месте и знал, что этот момент принадлежал только мне.

Белки глаз окрасились в дымчато-серый цвет от воздействия яда, и с каждым мигом слабеющий Ларссон угасал, но я вновь затянул песню, приводя его в сознание.

– Передай нашему отцу, – прошептал я, – что я с гордостью продолжу разочаровывать его.

Взяв голову Ларссона в ладони, я прицелил ее к острию вздымающейся скалы и ждал, пока его глаза не откроются и он не перехватит мой взгляд. Я хотел, чтобы мое лицо стало последним, что он видел.

– Отправляйся в преисподнюю, ублюдок.

Яростно вонзив голову Ларссона в скалистый пик, я разбил его череп. Камень, словно скользя по поверхности моря, рассек его кожу, кость и пронзил лоб.

Каждый сделанный вдох неистово обжигал легкие. Мне не хватало сил оторвать руки. Безжизненные глаза Ларссона налились кровью, рот был разинут в оцепенении, а череп изуродован до неузнаваемости, но я так и застыл на месте.

Лишь когда нежные руки обвились вокруг моей талии, я расслабился и откинулся назад.

– Змей. – Обхватив меня за плечи, Ливия прижала мою спину к своей груди.

– Певчая птичка. Моя… моя кровь, – голос дрогнул, не дав договорить. Тело насквозь пропиталось ядом.

– Обещаю не пить твою кровь, но позволь мне… позволь мне просто прикоснуться к тебе.

Одна из моих ладоней обвилась вокруг ее запястья, крепко вцепившись в него. Боги, чувствовать ее тепло, слышать ее голос, знать, что она рядом, жива и здорова, было непередаваемым ощущением.

Ее губы коснулись моей головы, и, тихо всхлипывая, она произнесла:

– Все закончилось, Эрик. Все закончилось.

Проморгавшись от брызг крови и капель дождя, я сглотнул.

Все закончилось.

Королевство Вечности выиграло битву.

Глава 49

Певчая птичка

Лишь на несколько мгновений Эрик застыл в оцепенении рядом с телом Ларссона, после чего резко вскочил.

– Сьюэлл.

Опершись одной рукой на мои плечи, он, хромая, добрался до места, где Гэвин, Селин и несколько человек из команды Вечного корабля, должно быть, заслоняли Сьюэлла. Торопясь к Эрику, я едва успела разглядеть раненого.

От вида окровавленной шеи Сьюэлла в животе болезненно заклокотало. Гэвин плотно прижал ткань к коже отца, а Селин крепко держала его ладонь, и только неглубокие вздохи подсказывали, что в сердце мужчины еще теплится жизнь.

Перепачканный с ног до головы кровью, Эрик попятился к Сьюэллу. Гэвин с покрасневшими глазами бесшумно отодвинулся, давая королю пространство. Король Вечности уже потратил неимоверное количество сил, но сколько же еще может понадобиться ради спасения Сьюэлла?

Окровавленная рука Эрика обхватила горло Сьюэлла, однако он, обессиленный и изможденный, на первой же мелодии рухнул на грудь бывшего лорда костей. Тем не менее, закрыв глаза, Эрик не ослаблял хватку и медленно шептал песню.

Не раздалось ни единого звука. Даж поднялся с того места, где сидел, взывая к земле для смертоносного удара Эрика. Он, бледный и обессиленный