Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

отца. – Эльф сморщил нос, словно вкусил нечто несвежее. – Пристыженный, вероятнее всего. Для восходящего короля поражение в битве – настоящий позор. Как только я сообщу королю Герарду о выходках его сына, пройдет какое-то время, прежде чем Арион сможет вновь претендовать на трон.

Мне многое было еще непонятно в эльфийской культуре и обычаях, и я не мог спокойно воспринимать бегство Ариона.

– Владычица ведьм рассказала нам, что вас погрузили в некий глубокий сон. Темное заклинание. Как так получилось, что вы подверглись ему?

– Арион, – сказал Элдирард. – Он полагает, что имеет право на Наттхавэн.

– С чего бы ему предъявлять права на ваши земли? – спросила Ливия.

– К сожалению, у него они есть. – Элдирард дернулся от собственных слов. – Надеюсь, у Герарда хватит ума переосмыслить некоторые законы.

Ливия покачала головой.

– Я не понимаю.

– У меня нет кровных наследников, которые могли бы претендовать на Наттхавэн. – Элдирард повернулся к Скади, одарив ее мягкой, извиняющейся улыбкой. – Арион – мой ближайший кровный родственник и унаследует оба клана. Единого правителя для обоих кланов не было уже почти семьсот лет. Он весьма гордится этим и с явным нетерпением ждет моей смерти.

– Он напал на вас?

– Скорее обвел меня вокруг пальца. А я, как последний старый дурак, даже не заподозрил этого. – Элдирард тяжело вздохнул. – Подобно родственным узам, наша аффинность, где заключена сила, требует договоренностей, сделок, союзов. Вот почему эльфийский народ живет так долго. Арион прислал мне весточку два месяца назад, заявив, что желает лучше узнать Доккальфар. Если однажды ему суждено стать королем, то он хотел бы лишь присоединиться к нам на наших берегах и создать прочные союзы.

– Это был подлый обман, – невозмутимо и равнодушно заметила Скади. – Не стоит винить себя.

Элдирард бросил на нее полный сожаления взгляд и погладил ее по руке.

– Будучи самодовольным глупцом, я согласился, впечатленный тем, что он проявил такую инициативу, и мне было приятно похвастаться своими землями. В течение нескольких дней он не покидал моего гостеприимного дома, изображая добропорядочного принца, и даже подружился с моими стражниками. Кто бы мог подумать, что он накладывал колдовские чары и мощные кровавые узы на моих людей.

Король крепко стиснул кулаки на коленях и некоторое время смотрел на каменную плитку, прежде чем я прочистил горло.

– Продолжайте.

– Мы должны были заключить соглашение, проще говоря, условия его наследования. Обычное требование, и немаловажное, поскольку уже много столетий не заключалось соглашения, объединяющего два клана под единой властью. Я как оставляющий наследство высказал свои условия, и они вступят в силу, как только будут записаны.

Первым условием для Ариона было всегда охранять и защищать мой народ как свой собственный. О, как же он извратил мою мысль. Вторым было предоставление Скадинии права голоса в моем доме. Мне стоило также указать, что он должен прислушиваться к ее советам. – Старик покачал головой. – Едва я приготовился писать третье условие, как понял, что чернила, куда я окунал перо, на самом деле оказались злым эликсиром.

– Черт побери! – Из дальнего конца зала Мира прикрыла рот рукой, смутившись от несдержанных слов. – Просто, извините, что прервала, это настоящее коварство. Несколько дней строить из себя добросердечного, чтобы перехитрить этими чертовыми чернилами.

Элдирард нахмурился, не скрывая прилив гнева.

– Да. Одним словом – коварство. Будучи моим наследником при старом короле, который неспособен править, он стал бы голосом Наттхавэна.

– Почему он просто не убил вас? – Хоть мой вопрос прозвучал грубо и даже бессердечно, но так поступило бы большинство врагов.

– Родственные связи. – Элдирард произнес это так, будто мне следовало бы уже самому давно догадаться. – Они создают определенный уровень защиты. Пусть мы и дальняя кровь, но все же родная. Арион не рискнул бы тем, чем рисковал твой предатель, – безжалостным пятном, оставшимся в душе на всю жизнь. Оно притупляет аффинность и со временем порождает что-то вроде безумия. Не сомневаюсь, он был бы счастлив держать меня во сне на протяжении веков.

– Получается, ты защищала его, – прошептала Ливия, обращаясь к Скади. – Ты боялась, что если не встанешь на сторону Ариона, то он причинит вред твоему деду.

Эльфийка моргнула.

– Арион никогда не испачкал бы свои руки пролитой кровью. Однако он не гнушался использовать вашего предателя или морскую ведьму, чтобы осуществить угрозы покончить с его жизнью. Они без колебаний готовы были убить моего дедушку.

Элдирард поцеловал ее костяшки пальцев.

– Мне очень стыдно, что я не поставил третье условие на первое место. Я должен был лучше оберегать тебя.

– И каким же было третье условие? – задал я вопрос.

– Аффинность Скадинии никогда не будет использована ради корысти, боли или ненависти.

Туман. Я наклонился вперед.

– Расскажите о вашей внучке побольше. С нами она не желает общаться.

– Мои слова не изменят ничего из того, что произошло, – отрезала девушка. – Наш разговор не имеет смысла.

– Скадиния, – предостерегающе проворчал Элдирард. – Моей внучке Боги даровали прекрасную аффинность. Она искусно владеет ею. Это истинная сила, защищающая Наттхавэн. Однако все имеет свою цену и необратимые последствия. Стоит ей погрузиться в заключенную в ней темноту ради боли, страданий или жестокости, и сила отнимет у нее гораздо больше, чем что-либо еще.

– Скади. – Ливия вновь попыталась разговорить девушку. – Я видела, насколько ты изменилась после того, как они заставили тебя забрать мои узы.

Щеки эльфийки окрасил слабый румянец, но она стойко продолжала хранить молчание.

– Почему она такая равнодушная? – не понял я.

Элдирард тяжело вздохнул.

– Именно это я и пытаюсь объяснить. Использование ее аффинности во имя гнусных целей лишь ожесточает сердце и душу Скадинии. И не остается ничего, кроме безразличия.

Проклятье.

– Навсегда?

– Это вполне возможно. После столь долгого и безжалостного использования силы она практически потеряет способность к состраданию. – Он ласково посмотрел на нее. – Но уверен, вскоре она придет в норму. Я слышал, моя внучка весьма эмоционально восприняла мысль о том, что нападавшие убьют меня.

– Эмоционально? – низким и мрачным голосом произнес Джонас. – Она чуть не убила моего брата.

Наклонив голову, девушка повернулась лицом к принцу.

– Вы вторглись в наш дом.

– И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

– Джонас, – спокойно обратился Сандер к брату. – Не думаю, что сейчас она способна услышать нас.

– Это правда, – ответил Элдирард. – Задействованная ею сила для перемещения Наттхавэна ради битвы жадного принца надолго отняла любое проявление милосердия. Не говоря о том, что ее заставили разрушить узы любви.

– Она ничего не разрушила, – сквозь зубы прошипел я, крепко сжав ладонь Ливии в своей.

– Арион не хотел, чтобы она утратила способность выражать эмоции, по крайней мере не слишком сильно, –