Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

– И как же ты пренебрег своим даром очарования, Джо.

– Она все время повторяла оставить его в покое, – продолжил Сандер. – Она кричала, что будет сражаться с нами, если мы подойдем ближе. Как предупреждение.

Эрик захромал, подходя вплотную к нам.

– Она, стражники и спящий эльф под нашим присмотром. Леди Нарза прилагает все усилия, чтобы разбудить мужчину. Похоже, его погрузили в странный сон, не сотворенный Фион, но Нарза верит, что сможет справиться с ним.

– Надеюсь, он скоро очнется, – произнесла я. – Скади отказывается с нами общаться.

– А что насчет этого огненного ублюдка? – пробормотал Алексий.

Эрик покачал головой.

– Ушел.

– Он доставит еще кучу проблем, – заметила я.

– Да. – Эрик кивнул. – И мы отыщем способ справиться с ним, но ответы, скорее всего, придется получать от спящего эльфа, если тот вообще проснется.

Эльфийские стражники были избавлены от так называемых темных пут, как называла их Нарза, – нечто вроде темных чар, лишивших их разума и заставлявших подчиняться лишь тем, кто распоряжался их жизнями.

Все путы исчезли со смертью Фион.

– Чем же мы тогда займемся? – спросил Сандер полным усталости голосом и вопрошающе взглянул на Эрика.

Как только его пальцы переплелись с моими, по коже разлилось приятное тепло. Он слабо улыбнулся.

– Будем восстанавливать Королевство Вечности.

Глава 50

Змей

Спустя четыре дня после окончания сражений моя нога зажила настолько, что мне больше не требовалась проклятая трость Мердока. И все же вид мой оставлял желать лучшего: еще не до конца зажившие раны, свежие шрамы, синяки на лице от ударов Ларссона.

В действительности искалеченная нога приняла тошнотворный, мясистый цвет, напоминавший сгнившие плодовые косточки, и так сильно распухла, что едва помещалась в штанину.

Естественно, во всех бедах я обвинил Мердока, заявив ему, что если уж он не смог придать мне королевский облик, то какой смысл держать такого ткача костей во дворце дальше?

С особой щепетильностью Ливия следила за нанесением различных паст и мазей на мою голую кожу. Даже слишком тщательно.

Посмотрев на нее, восседавшую на своем троне рядом со мной, я вспомнил, как именно сегодня утром она позаботилась обо мне, когда наши тела перестали болеть и протестовать при каждом движении. Ее щеки запылали румянцем, словно она прочитала мои мысли и поняла причину моего изучающего взгляда.

В дальней части зала суетились дворцовые слуги, развешивая по стропилам и светильникам атласные знамена и украшая стены благоухающими цветами. Уже в конце недели во дворце состоится праздник, где все дома будут отмечать победу и по-настоящему вступят в новое Королевство Вечности.

Никакая часть меня не желала принимать участие в пиршестве. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это затаиться в наших покоях и запечатлеть в памяти каждый новый шрам на теле друг друга, прежде чем мы перестанем дышать, прежде чем наши жизни превратятся в сплошной бардак – и прервутся.

Однако вскоре состоится коронация Ливии, и еще предстояло объявить публично о принятии новых законов, непосредственно касавшихся королевских домов.

А через две недели мы собирались пересечь Бездну.

Чувство отвержения больше не сковывало душу страхом, учитывая, что во дворце все еще находился отдохнувший после битвы повелитель земли. И все же, вероятно, в голову иногда просачивались эмоции и мысли, напоминавшие о том, что именно было сделано, чтобы привести нас сюда.

Нельзя было с уверенностью утверждать, что многие из земных фейри будут искренне рады приходу морского народа.

Однако наше появление там было неизбежно. Не только Ливия отчаянно скучала по тем, кто остался по ту сторону, но и гневные протесты земных фейри уже вовсю доносились с их берегов через Бездну. Короли и королевы требовали вернуть наследников и наконец-то даровать безутешным родителям покой, иначе начнется новая война.

Страшнее всех вела себя королева Элиза. Последний раз, когда Нарза устроила нам разговор через воду, королева бросила на меня испепеляющий взгляд, прямо говоривший о сотне угроз, если я в ближайшее время не верну ей дочь и мужа.

– Они прибыли, ваши величества, – фыркнул Алистер.

– Так впусти их. – Я покачал головой. – В самом деле, старик, зачем, по-твоему, мы здесь?

Алистер что-то проворчал себе под нос, говоря о власти, приличиях и прелестном голосе королевы. Если бы только старый дворецкий мог заметить, как его прелестная королева прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

Штормбрингер и Тэйт первыми вошли внутрь. За ними последовали эльф и эльфийка, окруженные дворцовыми стражниками, преграждавшими им путь к бегству.

Их шеи обвивали непритязательные на первый взгляд лианы темной ламны с мелкими листочками, которые обладали сильнодействующими свойствами и использовались против морских фейри, заключенных в тюрьмы за мелкие преступления по всему Королевству Вечности. Подобные растения применяли для притупления магии в жилах.

На бархатный стул опустилась Скади, одетая в бледно-розовое платье, ее волосы были уложены вокруг головы и спускались локонами по затылку. На ногах не было ни сапог, ни даже атласных тапочек.

Занявший рядом с ней место мужчина был облачен в нечто похожее на боевую кожаную одежду и черные брюки.

Нарзе потребовалось две ночи, чтобы распутать заклинание, погрузившее незнакомца в сон. Он уже был довольно стар: бороздки на коже и длинные серебристые волосы указывали на его преклонный возраст. Старец или нет, однако мужчина все еще выглядел сильным воином, внушающим страх, и держался слегка высокомерно.

Я взял Ливию за руку и откинулся в своем троне.

– Итак, вы хотите, чтобы мы поверили, что вы король?

Мужчина расправил плечи.

– Элдирард Йорафф Наганин, король Доккальфара, или, как вы уже узнали от моей внучки, теневой эльф.

– И вы в родстве с моим погибшим братом?

Элдирард недовольно фыркнул.

– В очень дальнем. Мать предателя происходила из клана Льосальфар, светлых эльфов, и приходилась племянницей моему внучатому племяннику, королю. Как я уже сказал, мы являемся дальними родственниками. Мне никогда не захочется принять такое имя в свой род. Не после того, как я узнал, что он сделал со своей кровью.

– Вы имеете в виду убийство его матери?

– Верно, морской король. – Элдирард нахмурился. – Эльфийский народ черпает силу в родственных связях, и пролить кровь своего народа, того, кто даровал тебе жизнь, – значит запятнать душу. Это порочит род, и я никогда не приму подобный позор в свой род.

Любопытно. Я постучал по подлокотнику трона.

– А что насчет другого? Этот принц?

– Принц Арион проникся к вашему предателю гораздо большим родством, чем я. Избалованный мальчишка.

– Нам так и не удалось найти его следов после окончания битвы.

– Полагаю, он вернулся ко двору своего