Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

– В таком случае, – галантно сказал Джеффри, – я сделаю вам с Дереком приглашение на одну из ближайших игр в поло. Приходите, когда будет возможность. Атмосфера там очень… английская.

– С удовольствием придем. Теперь есть повод, – ответила Мэган, искренне радуясь дружелюбному тону Джеффри.

Наступила короткая пауза, которую тут же заполнил младший из братьев, словно опасаясь, что все внимание утечет мимо него.

– А я, если интересно, увлекаюсь рок-музыкой и люблю дискотеки, – заявил Томас. – Терпеть не могу все эти поло-клубы и светскую ерунду. Моя мечта – стать настоящим рок-музыкантом.

Мэган слегка растерялась – было видно, что она не знает, как отреагировать. Но я, не желая бросать ее одну в этом миниатюрном идеологическом бунте, пришел на выручку:

– Ты учился в музыкальной школе? – спросил я как можно мягче.

– Нет. У нас с друзьями есть гараж, там стоят инструменты. Там все и началось. Учился у старших, потом влился в группу. Но в последнее время мне не дают практиковаться. Вообще. – Он хмыкнул. – Можно сказать, под домашним арестом. Школу тоже бросил, теперь обучение на дому. Родители отказались принять, что я другой, не хочу жить по их лекалам и не буду таким, как они. – Его голос звучал резко, а во взгляде, который он бросил в сторону Мэри и Ричарда, заметны были и вызов, и обида.

Атмосфера в комнате стала напряженной. На секунду воцарилась тишина – не гробовая, конечно, но вполне ощутимая. Видимо, в этом доме не принято было помещать семейную драму в центр внимания на парадном ужине. Но Томас, кажется, был именно тем, кто с удовольствием срывал покровы, чтобы увидеть, что под ними прячется.

Ричард машинально потянулся к бокалу. Мэри натянуто улыбнулась. Мэган бросила на меня взгляд, в котором читалось: «И как ты, лорд Драммон, будешь выходить из этого положения?» Я же, как водится, отложил вилку, посмотрел на Томаса и сказал:

– Быть собой, конечно, не всегда удобно, особенно в правильных домах. Но если уж ты и правда хочешь стать рок-музыкантом, то непонимание – лишь первый аккорд на грифе. Дальше будет больше.

Томас усмехнулся. Впервые за весь вечер – искренне.

– Вот именно! – сказал он. – Хотя бы ты понимаешь.

Мэри закатила глаза так незаметно, как это умеют только матери. Ричард бросил на сына укоризненный взгляд – не гневный, но с оттенком привычного родительского «ну зачем опять».

– А как вы проводите свободное время? – попытался перевести разговор в мирное русло Джеффри, явно взяв на себя роль дипломата.

– Поскольку Дерек очень много работает, – начала Мэган с легкой интонацией заговорщической лести, – у нас остаются свободными в основном вечера. Мы стараемся использовать их по максимуму: театры, выставки, рестораны, прогулки.

– На Новый год ездили в Йорк, – добавил я. – Отличный город, если не обращать внимания на толпы туристов.

– Вы молодцы, что не засиживаетесь дома, – кивнул Джеффри, явно обладающий задатками организатора досуга.

– Стараемся, – с улыбкой подтвердила Мэган.

– Дерек, а твои родители остались в Шотландии или тоже переехали в Англию? – поинтересовалась Мэри.

– Мои родители умерли, – ответил я сдержанно, без тени трагизма, как говорится, констатируя факт.

– Извини, мне очень жаль, – Мэри моментально смягчилась, виновато прикусив губу.

– Ничего страшного. Это случилось давно, когда я был подростком. Время сглаживает многое.

Наступила вторая пауза – не такая тягостная, как предыдущая, но все равно ощутимая.

– А родственники? – уточнила Мэри после секундного колебания. – У тебя есть братья, сестры?

Я повернулся к Мэган, посмотрел на нее и ответил уже с легкой полуулыбкой:

– У меня есть только она. И, честно говоря, мне больше никто и не нужен.

Мэган смущенно улыбнулась, опустив взгляд. Ричарду с Мэри, судя по выражению лиц, мой ответ пришелся по вкусу. Они переглянулись и одобрительно кивнули – как доброжелательные судьи на конкурсе парного фигурного катания. Мол, в паре вы смотритесь уверенно, синхрон есть, падений не ожидается.

– Это счастье, что вы встретили друг друга! – произнес Джеффри. В его голосе звучала искренняя, романтическая, почти детская вера в любовь.

– А у тебя есть девушка? Или, быть может, невеста? – поинтересовалась Мэган, решив перенаправить прожектор внимания.

– Уже нет, – спокойно ответил он. – Мы расстались недавно. Просто поняли, что не пара. У людей должны совпадать интересы, взгляды, ценности. У нас, увы, совпадали только дни рождения.

– У тебя еще все впереди, – мягко сказала Мэган. – Настоящее чувство узнаешь сразу. Но чтобы его оценить, нужно хотя бы раз обжечься.

– Возможно, – улыбнулся Джеффри.

Он, кажется, и правда не был расстроен. Мэган перевела взгляд на младшего, все еще угрюмо ковыряющего в десерте ложкой.

– А у тебя, Томас, есть кто-то? – спросила она, постаравшись, чтобы голос прозвучал тепло, без оценки, без жалости, просто с заинтересованностью.

Мэган явно не хотела, чтобы ее брат чувствовал себя лишним. И правильно: на такие минные поля не ходят без слов поддержки. Томас поднял взгляд. Глаза были темными, и в них плескалось что-то неразбавленное.

– Была. Умерла полгода назад, – бросил он глухо, почти не разжимая челюстей.

Наступила тишина, во время которой не хочется лезть ни с вопросами, ни с комментариями.

– О боже… Томас… мне очень жаль, – тихо произнесла Мэган.

Ее слова прозвучали искренне, без попытки как-то «спасти» ситуацию. Она просто попыталась хоть на секунду разделить с ним этот груз. Стало понятно, что внутренний мир Томаса был наполнен бунтом и болью, поэтому зачастую его реплики звучали как выстрел из стартового пистолета – громко, резко и не всегда по делу. Он явно переживал экзистенциальную бурю, а родители, кажется, считали, что это буря в стакане воды, и пытались накрыть стакан салфеткой из поло-клуба.

Мэри, видя, что атмосфера за столом начинает походить на лондонскую погоду – то гроза, то солнце, ловко перехватила инициативу и, как настоящая хозяйка положения, направила беседу в сторону Шотландии, интересуясь, как часто мы туда ездим, чем занимаются родственники Мэган и тому подобным. Томас к разговору больше не подключался. Весь оставшийся вечер он сидел, погруженный в свои собственные ноты, которые, скорее всего, звучали в миноре или в каком-нибудь экспрессионистском беспорядке.

Завершился вечер, несмотря на эмоциональные зигзаги, вполне достойно. Ужин был вкусным, вино – умеренно хмельным, а шутки – приемлемыми по уровню неловкости. На прощание договорились о новой встрече в марте – на этот раз в ресторане у Мэган. Теперь все должно было пройти в ее стихии, на ее территории. Весна, возможно, сгладит острые углы и подогреет взаимный интерес.

Когда мы шли к машине, Мэган, взяв меня под руку,